Онлайн книга «Визит из преисподней»
|
— Дедушка! — Я почти молитвенно протянула к нему руки. — Конечно, номер машины вы не разглядели… Мое детективное начало не верило своим ушам! — Правда, не весь, — продолжал старик, — только цифирьки. А все Петрович, черт глазастый, — даром что восьмой десяток разменял! Смотри, говорит, Ваня — меня Иван Иванычем зовут, — у меня на руках три шестерки, и номер на «скорой» — тоже три шестерки! Чудно, говорит. Нехороший, говорит, номерок, «диавольский»… Ой, дочка, что-то я тебя заболтал совсем, а у тебя тоже сынок убег, искать надо, поди, а? — Иван Иваныч, миленький, спасибо вам! Найду, обязательно найду! — Я от всего сердца чмокнула старика в сморщенную щеку, пахнущую старостью, и шмыгнула мимо него в помещение, оставив наблюдательного сторожа в состоянии столбняка. Мне понадобилось еще полчаса, чтобы осмотреть единственную достопримечательность «полуклинического» вестибюля — отгороженную тонкой металлической сеткой и утыканную неживой растительностью вольеру, в которой порхали две пары волнистых попугайчиков (слава Богу, натуральных), и убедиться, что Антошу могли отсюда вывести (или вынести) только через черный ход. И, конечно, я успела познакомиться с девушкой Светой, хозяйничающей в регистратуре. Света оказалась полной противоположностью девушке Оле, с которой я познакомилась накануне. Мне стало это ясно с одного взгляда. Поэтому я не стала ни «наезжать» на нее, ни предлагать деньги, а просто рассказала правду… Ну, почти правду. Я сказала, что мальчика шутки ради увезли друзья семьи, а мой возлюбленный жених-водитель из-за этой «шуточки» теперь может лишиться работы. И я хочу помочь своему суженому и доказать, что он ни в чем не виноват, и только от ее, Светочкиной, правдивости зависит, удастся ли восстановить справедливость. К концу моей прочувствованной речи в глазах Светочки стояли слезы, а губы дрожали. И она выложила мне все как на духу. Собственно, выкладывать-то было почти нечего. Что она разбилась бы в лепешку, лишь бы угодить такому парню, как Григорий, — этого она мне не сказала. Но этого ей и не надо было говорить: а какая девятнадцатилетняя девчонка не разбилась бы, спрашиваю я вас?.. Но тут как на грех ввалилась целая толпища подростков, явившихся на какой-то там медосмотр. (Мой «женишок» о них упоминал.) Галдя, они встали посреди вестибюля, загородив от Светланы малыша, который сидел возле попугайчиков. А к окошку регистратуры тем временем подошел один занудный посетитель и пристал с дурацкими разговорами. — Какой посетитель? — насторожилась я. — Как выглядел? Что говорил? Как будто это могло иметь какое-то значение для реабилитации моего любимого… Но Света, разумеется, об этом не думала: — Мужчина, нестарый. Ну, я бы сказала, между тридцатью и сорока. Невысокий, худощавый — по крайней мере, мне так показалось, хотя на нем был свободный костюм, бежевый в полоску. Волосы черные, прямые. Крупная родинка на щеке… да, на левой. Он был в темных очках, так что глаз я не видела, но… Что-то было в нем неприятное, я даже не знаю, что. Может быть, тонкие губы? Большой нос, заостренный, как клюв… — И что он говорил? Пожалуйста, Света, вспомни, это важно! — Да я очень хорошо помню. Сначала долго «подъезжал»: девушка, извините, мол, я вас оторву на минутку, хочу спросить… и так далее. Уж давно бы за это время выложил, что надо! Потом спросил, когда принимает кардиолог. Я ответила и еще сказала, что вся информация есть на стенде. А он начал длинно рассказывать, что его маленький братишка переехал к нему из другого города, потому что умер их отец, а матери малыш совсем не нужен. Я еще подумала: странно, у такого взрослого человека — и маленький брат… У мальчика, говорит, врожденный порок сердца, и его надо срочно ставить на учет… |