Онлайн книга «Визит из преисподней»
|
Потом наступил наш черед слушать, хотя на это ушло гораздо меньше времени. Гарик рассказал, что вышел на усть-кушумский склад через оргкомитет сабантуя. Уже после того, как в минувший понедельник Галантерейщик неожиданно заявил о себе убийством Семы Пфайфермана, информаторы сообщили, что, кажется, Артист сблизился кое с кем в татарских «верхах», в обход некогда всесильного, но нынче пошатнувшегося Батыра. Но «этот козел майор Тимошенко» и слышать ничего не хочет о сабантуйном следе в деле Артиста и по-прежнему посылает Папазяна и его товарищей искать старого приятеля по воровским «малинам». Вот Гарик и решил на свой страх и риск проверить один адресок… По этому-то адресу мы с ним и встретились. — Ну вот, Папазянчик, и теперь мы тут сидим втроем за пять минут до рассвета и не знаем, как подступиться к этой проклятой хибаре, — печально подытожила я. — Похоже, остается один выход: лезть туда внаглую, открыто. Но меня Чайханщик засек, и Гришу они наверняка знают со слов Артиста, а может, он им его и показал уже… Что делать? — Снять штаны и бегать, как говорил один мой кореш, Царство ему Небесное… Только, боюсь, в нашей ситуации и это не поможет. Ладно, Таня-джан!.. — «Третий в дуэте» встряхнулся, размял шею и плечи, будто собираясь на дело. — Я понял, куда ты клонишь. Вы с Гришкой хотите сделать из Гарика Папазяна живца. Гони свой «жучок»! — Гарик!.. — Что — Гарик? Я скоро тридцать лет Гарик… Хоть бы благословила на дорожку по русскому обычаю, так ведь и этого нельзя — твой монстр того и гляди шею свернет! Ишь как смотрит… — Ладно уж, пугливый какой нашелся… — Орлову идея «благословения» не очень понравилась, и все же Гарик был ему явно симпатичен. — Вернешься живым — я тебя сам за нее поцелую! — А вот этого не надо, премного благодарен! Ты не в моем вкусе, старина. Держи лучше пушку. — Гарик отстегнул кобуру, пристроенную под мышкой, похлопал себя по карманам, вспоминая, не осталось ли там чего-нибудь изобличающего. — Только не вздумай здесь стрелять по птичкам, я этого не люблю. Если не вернусь, ребята, — считайте меня капитаном! — Вернешься, Гарик. Я в тебя верю! — Я вручила ему «жучок» и получила взамен воздушный поцелуй. — Я пойду с тобой на всякий случай, а? — Григорий удержал его за руку. — Сиди уж в своей берлоге, медведь, ты мне всех овечек распугаешь! Через минуту его широкая спина в черной ветровке растворилась в предутренней мгле. Я взглянула на часы: — Вот ведь… А тоже мент! — озадаченно протянул Гриня вслед ушедшему герою. Как бывший зек он был абсолютно убежден, что если среди ментов теоретически и встречаются порядочные люди, то — не чаще, чем вегетарианцы в племени людоедов. Мы бросились к прослушивающему устройству и вскоре засекли Гарика, бодро спускающегося по склону. Он не таясь насвистывал «Тореадор, смелее в бой!», а вскоре начал вовсю горланить что-то протяжно-восточное — очевидно, из национального фольклора. Свое исполнение он щедро пересыпал междометиями, фразеологизмами и замечаниями, с которыми, по его мнению, пьяный русско-армянский гуляка может возвращаться домой в темноте по пересеченной местности. Папазянчик великолепно входил в образ. Если б не серьезность момента, мы с Гришкой надорвали бы животики. Наконец, по моим расчетам, «живец» достиг пределов видимости складской охраны. Он немедленно подтвердил это радостным восклицанием: |