Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 17 – Марина Серова

— А раньше ты считал это самоубийством?

— Да нет, я имею в виду, что они убили!

— Не поняла, почему именно они?

— Так ведь Барин – это Кондратов! У него не то чтобы кличка, а так… вроде прозвища. Я, когда сплетни слушал, запомнил, его часто «Барином» называли.

— По-нят-но, – по складам сказала я. – И что потом?

— Потом тот, веселый, хотел к рулетке вернуться, а второй ему говорит: «Хватит, да и казино скоро закрывается, завтра все равно придем, вот и доиграешь». Выпили еще и ушли. А я сразу, ну то есть не сразу, а утром, Андрею Николаичу позвонил. Он же мне как отец родной, кто же знал, что так все получится?

Я сунула руки в карманы, постояла молча, пристально разглядывая бармена. Под моим взглядом он снова занервничал, снова потянулся к крестику, бормоча «вот как бог свят». Собственно, ни сам Шурик, ни его рассказ сомнения у меня не вызывали, просто надо было подумать.

— Подожди, – остановила я его бессвязный лепет. – Опиши мне этих двоих.

— Они оба… ну такие, обыкновенные, – он немного растерянно посмотрел на меня. – Не кавказцы, это точно, русские. Одеты хорошо, рубашки канадские, знаете, такие белые, из тонкого трикотажа. К телу очень приятно. Брюки… фирму назвать не могу, но на губернском рынке, на втором этаже недавно похожие видел, за тысячу двести, мокасины у обоих настоящие. Да, еще, у того, второго, часы на руке, «Ролекс», солидная вещь. А у веселого на левой руке кольцо. Печатка. На безымянном пальце. Если действительно золотое, то очень недешево стоит.

— Шурик, а лица у них какие были? Рост? Высокие, маленькие, толстые, тонкие? Приметы особые?

— Приметы? Да нет, ничего особенного, люди как люди. Рост? – Он задумался, потом поднял ладонь сантиметров на пятнадцать над своей головой: – Вот такие примерно. Один чуть пониже, тот, что с часами. Не толстые, но и не хлипкие, обыкновенные… А, вспомнил, есть примета! У веселого зуб золотой, сверху, вот здесь, – Шурик показал на коренной зуб слева. – Так его незаметно, а когда смеется, то сразу видно.

— Зуб – это, конечно, примета, – вздохнула я. – А уши? Может, оттопыренные сильно?

— Уши? Да вроде нормальные. Нет, не знаю, не присматривался.

— Ну ладно. А пришли они вчера, как собирались?

— Нет. Но вчера здесь такая суета была! Милиции понаехало, и снаружи, и внутри, свидетелей искали. Посетители, которые поосторожней, сразу разошлись, зато любопытных полные залы набилось. И никто же мимо бара не пройдет, все ко мне. Так что столпотворение, оглянуться некогда было. Но я так думаю, если бы они в баре были, я бы их увидел. И рулетка, где они всегда играли, мне хорошо видна.

— Но если бы они заглянули в казино, увидели, что здесь милиция, и сразу ушли, ты мог их и не заметить?

— Ну… если сразу, не сыграв, не выпив… тогда, конечно, мог и не заметить. Только зачем же им тогда в казино приходить, если не играть и не выпивать? – глубокомысленно отметил он.

— Это ты, конечно, прав, – не менее глубокомысленно согласилась я. – Если не играть и не пить, то и в казино приходить нет смысла. Шурик, а когда эти двое впервые появились у вас? Ты сказал, несколько дней назад, это до двадцать седьмого июля или после?

— Господи, да разве ж я теперь вспомню! – Шурик всплеснул руками. – Вокруг меня ведь каждый день люди, словно пчелы, роятся!