Книга Ее последний шанс, страница 45 – Марина Серова

Кстати, на просторной поверхности стола не было и фотографий близких моей клиентки. Кроме того, на стенах не было и в помине лицензий, сертификатов, благодарственных писем и прочих свидетельств респектабельности и надежности бизнеса. «Те, кто давно со мной работает, и без того знают, на что я способна, а пускать пыль в глаза кому бы то ни было я не собираюсь». Возможно, именно таким посылом руководствовалась Вольтарская, обдумывая интерьер. А может, она вообще ничем не руководствовалась, а просто обставляла рабочее пространство в соответствии с собственными вкусами.

С интересом осматриваясь в кабинете Эвелины Николаевны, я невольно вспомнила свой собственный, куда более скромный офис. Может, стоит убрать со стены все эти свидетельства компетенции частного детектива? Мне ведь по большому счету тоже незачем пускать пыль в глаза. Но я тут же представила опустевшую стену, которую надо будет чем-то заполнять, и мой порыв сам собой улетучился. Ладно, пусть остаются, кому они мешают?

Вольтарская, между тем, с приветливой улыбкой поднялась мне навстречу.

— В прошлый раз я заметила, что вы неравнодушны к хорошему кофе, – произнесла она тоном радушной хозяйки. – Надеюсь, не откажетесь от чашечки-другой?

— С удовольствием! – Я, разумеется, горячо поддержала эту идею. Расторопная девушка-секретарь бесшумно расставила на столе чашки, сливочник и тарелочки с печеньем и бутербродами.

— Сахар? Сливки? – предупредительно осведомилась Эвелина Николаевна.

— Нет, благодарю, предпочитаю черный.

Вольтарская собственноручно налила мне кофе, себе же добавила немного сливок. Я исподволь присматривалась к своей клиентке. Сейчас ничто в ней не напоминало ту отчаявшуюся, почти обезумевшую от горя женщину, из последних сил старавшуюся сохранить чувство собственного достоинства, какой она предстала передо мной в первый раз. Теперь передо мной была спокойная, уверенная в себе дама, хозяйка успешного бизнеса.

— Вы сказали, что в деле появились новости? – Вольтарская приступила к основной части беседы лишь после того, как мы выпили по чашке кофе и обменялись впечатлениями о погоде. При этом ни взгляд Эвелины Николаевны, ни тон ее звучного голоса не выдавали нетерпения. Она словно продолжала вести спокойную светскую беседу. Я кивнула:

— Да, но вначале я хотела бы кое о чем вас спросить.

— Слушаю вас. – Вольтарская, отставив чашку, с интересом посмотрела мне в глаза, словно подбадривая.

— Скажите, Эвелина Николаевна, ваша дочь не заводила в вашем присутствии разговора о том, чтобы переехать из этого дома, то есть подыскать другое жилье?

На лице Вольтарской появилось недоуменное выражение.

— Подыскать другое жилье? – переспросила она, словно не понимая, о чем я толкую. – А что не так с этой квартирой? Когда Алена впервые в нее вошла, она была в полном восторге!

— Не с квартирой, а именно с домом, – возразила я. – Может, Алена упоминала при вас, что ей не нравится этот район?

Вольтарская лишь развела руками:

— Напротив, Алена всегда мечтала жить у реки, ближе к природе. И вид из окна ей очень нравился…

Тут Вольтарская осеклась, видимо, припомнив, что именно из этого окна выбросилась ее дочь. Ее взгляд стал более цепким и внимательным:

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Видите ли, по словам вашего зятя Виталия, их обоих предупреждал об опасности проживания в этом доме некий бездомный, как сейчас принято говорить, бомж. По словам Виталия, он выглядел как очень пожилой, умудренный жизнью философ. Он даже произвел на него впечатление интеллигентного человека. Например, этот самый бомж даже отказался от денег, когда Виталий попытался от него откупиться, чтобы тот оставил их обоих в покое.