Книга Ее последний шанс, страница 79 – Марина Серова

— Нет, – солгала я, почувствовав, к своему удивлению, угрызения совести. – Она проходит как свидетель, но у нас возникла путаница в датах. Вот мне и приходится устанавливать последовательность событий.

— Так! – понимающе кивнула главный редактор, ожидая продолжения.

— Вы не могли бы вспомнить, отлучалась ли Виолетта из редакции приблизительно около десяти утра. – Тут я назвала дату смерти Алены.

Женщина озадаченно нахмурилась.

— Прошло уже около двух недель, – проговорила она, взяв журнал записей. – Вообще в тот день Виолетта собиралась брать интервью, но оно было назначено на двенадцать. Если только ушла пораньше. Точнее не скажу, увы. Могу только уточнить на вахте, во сколько она пришла на работу. У нас пока ведется такой учет.

— Пожалуйста, если вам нетрудно, – попросила я. Редактор набрала номер на внутреннем аппарате.

— Ну вот, – заключила она с удовлетворением, закончив разговор с вахтером. – В тот день Виолетта пришла в редакцию в половине девятого.

— А во сколько у вас начинается рабочий день?

— Формально с девяти, – ответила дама. – Но девочки часто приходят пораньше, уходят позже. Исключительно по собственной инициативе. У нас тут все трудоголики.

Она еще некоторое время раздумывала, потом с явным сожалением пояснила:

— Об остальных ее перемещениях я, к сожалению, ничего сообщить не могу. У нас и этот вахтовый учет сохранился как анахронизм. Никаких драконовских порядков здесь нет, вполне свободный режим. Так что была ли Виолетта на месте в десять утра или уже вышла из редакции, сказать наверняка не могу.

— А может, в отделе, где она работает, кто-нибудь припомнит? – продолжала я цепляться за соломинку. Редактор посмотрела на меня с нескрываемым любопытством, моя дотошность ее явно удивляла.

— Я, конечно, могу спросить, но…

— Только я хочу попросить вас, – доверительно добавила я, – чтобы все это осталось между нами. Не сообщайте, пожалуйста, что ведется расследование. Это может кое-кого спугнуть.

Этим «кое-кем», разумеется, была Виолетта, но ее начальнице я этого сообщать не собиралась. В глазах женщины появился живой интерес.

— Конечно, – заверила она меня, – сошлюсь на производственную необходимость.

Я одобрительно улыбнулась такой демонстрации сообразительности, и хозяйка кабинета отправилась выполнять мою просьбу. Вернувшись через несколько минут в кабинет, она заявила:

— Ничем порадовать не могу. Девочки сказали буквально то же, что и я. Но от себя я могу добавить, что Виолетта – человек добросовестный, во время рабочего дня просто так разгуливать не станет. Работа – вся ее жизнь.

Как порой плохо мы знаем тех, с кем трудимся бок о бок. Но своей обаятельной собеседнице я этого сообщать, разумеется, не собиралась.

— Спасибо за помощь, – вежливо поблагодарила я. – И извините, что оторвала вас от дел. Но я еще раз хочу вас попросить – пусть это останется между нами.

— Конечно, можете не переживать. – Женщина улыбнулась заговорщической улыбкой.

Улыбнувшись в ответ, я тепло попрощалась с боссом Виолетты и направилась к выходу. Проходя по коридору редакции, я тихонько приоткрыла дверь кабинета, где, по моим представлениям, находилось рабочее место Виолетты Веретенниковой. Все было именно так, как говорила редактор. Девушки были поглощены работой. Кто-то увлеченно печатал, кто-то говорил по телефону, никто ни на кого не обращал внимания. Все были заняты важным и интересным делом – готовили очередной выпуск о бедах и радостях повседневной тарасовской жизни. Где уж тут уследить, кто когда ушел или пришел. Словно в подтверждение этому девушка в бежевой джинсовой куртке встала из-за рабочего стола и, закинув на плечо весьма увесистый рюкзачок, торопливо направилась к двери, за которой я притаилась.