Книга Ее последний шанс, страница 92 – Марина Серова

Однако несмотря на дружеский и в основе своей деловой характер наших отношений, я все же не смогла и на этот раз отказать себе в удовольствии примерить на себя соблазнительный образ для выхода в свет. Соблазнять в буквальном смысле я никого не собиралась, поэтому обтягивающие платья, а заодно мини-юбки и глубокие декольте мною изначально не рассматривались. Напротив, я выбрала длинное черное платье полуприлегающего силуэта, единственной сексуальной деталью которого были небольшие боковые разрезы, весьма умеренно демонстрирующие мои стройные ноги. Разумеется, это платье требовало обуви на высоких каблуках. Я подобрала к нему сногсшибательные лодочки из черной замши, а заодно и сумочку из аналогичного материала. Пусть современные стилисты, словно сговорившись, твердят, что сумочка в тон обуви в наше время – это моветон, но в моем случае комплект смотрелся великолепно. Еще немного поразмыслив, я добавила к платью посеребренное колье со вставками из малахита, удивительно гармонировавшими с цветом моих глаз.

Я и сама не ожидала такого эффекта, на несколько секунд буквально застыв перед зеркалом. У меня даже мелькнула мысль, что не очень-то честно наряжаться для мужчины, которому ты не намерена подарить ни малейшего шанса. Но я тотчас же усмирила эти благочестивые соображения и еще немного полюбовалась на свое отражение. И наконец – завершающий штрих. Поверх платья я набросила расклешенное кашемировое полупальто дымчато-синего цвета, доходившее мне до середины бедра. Этого дополнения требовала сентябрьская погода, и выглядело оно более чем уместно, сообщая всему образу оттенок элегантности.

Андрей, уже ожидавший меня за столиком в глубине зала, поднялся мне навстречу. Я с удовольствием поймала на себе его восхищенный взгляд.

Мы сделали заказ, и Андрей поинтересовался:

— Ты уже рассказала своей клиентке, кто убил ее дочь?

Я кивнула:

— Да, я готовилась к трудному разговору, но Эвелина Николаевна держалась молодцом. Особенно если учесть, что именно ей довелось услышать. Вот, послушай сам.

Я предложила Андрею прослушать наиболее значимые фрагменты записи моего диалога с Веретенниковой. В наушниках, разумеется. Ни к чему посвящать в особенности моей профессии отдыхающих после долгого рабочего дня посетителей ресторана. Да и пугать их тоже не стоит.

Андрей слушал с невозмутимым видом, хотя я заметила, что его взгляд помрачнел.

— М-да, – произнес он, возвращая мне диктофон. – Жаль Эвелину Николаевну. И ребят, конечно, тоже. Но знаешь, мне пришло в голову, что Вольтарская, возможно, рано или поздно догадалась бы, кто стоит за этими смертями. Ведь Веретенникова в скором времени предъявит права на наследство.

— Ты хочешь сказать, что я зря проделала всю эту работу? – Я была обескуражена таким заявлением.

— Нет, конечно же, не зря, – поспешил успокоить меня Андрей. – Ты здорово разобралась в этом деле и на удивление быстро. И не преувеличивай мои заслуги. Я всего лишь помог тебе установить мотив, на убийцу ты вышла самостоятельно.

— Если бы мне не удалось выяснить мотив, – возразила я, слегка успокоенная дифирамбами Мельникова в мою честь, – я не смогла бы так быстро ее дожать. Она бы попросту смеялась мне в лицо и делала круглые глаза.

— А через несколько дней в квартире, принадлежащей Карине Викентьевой, обнаружили бы обгоревший труп ее хозяйки, погибшей от неосторожного обращения с огнем. Она ведь курящая? – выдал Андрей один из возможных вариантов развития событий, которым было уже не суждено случиться.