Книга Дорога в алмазах, страница 106 – Марина Серова

Не раздеваясь, плюхнулась в постель, успев лишь подумать о свидании с Сергеем, и как-то незаметно уснула.

Снилась мне какая-то жуть. Очнувшись, я поняла, что меня насторожило: странное поведение Барышкина. Только вот в чем странность? Спокойствие? То, что он распустил оставшийся персонал? Отгоняя прочь видения, я судорожной рукой набрала Барышкина.

— Абонент временно недоступен, перезвоните позже!

— Что? – Я снова набрала тот же номер, но лишь короткие гудки были мне ответом.

Так, все! Это всего лишь дурной сон! Я слишком сильно перенервничала в этом расследовании. Хватит думать о клиентах, дело закрыто!

Отпустив накопленный стресс в небытие, я взглянула в новый день. Пора вспомнить о Сереже. Завтра мы идем в ресторан, и я наконец-то смогу выпустить себя из-за колючей проволоки и позволить себе расслабиться. Думаю, Ленка не откажет подруге в выборе платья для романтического вечера.

Я даже посмеялась над своими словами. Это Ленка не откажет? Да она будет счастлива пробежаться по бутикам, еще и успеет достать меня своими советами и наставлениями, выбором туфель, прически и макияжа. Даже не сомневаюсь, что после того, как я сообщу ей эту новость сегодня, моя подруга сразу же начнет поиски самых лучших магазинов.

Я налила себе горячую ванну и бросила пару малиновых бомбочек для пенки. Пора добавить в свою жизнь красок, страсти и любви! А в честь прекрасно завершенного расследования мне захотелось облачиться во что-то нежное, голубоватое, сочетаемое с цветом его глаз…

Захотелось на один вечер побыть принцессой, голубой принцессой.

Багряный закат раскинулся над Тарасовом, одарив усталый город россыпью разноцветных бликов. Красноватые оттенки отражались в водах Волги, в стеклах торговых центров, в глазах прохожих. Завтра будет дождь или похолодание.

Одинокая худощавая фигура с треском закрыла круглое окно в своей лаборатории, осмотрела склянки и маленькие ручные плавильни для золота, провела рукой по пыльному столу, запечатлев на память то, чего больше нет, чтобы навсегда покинуть это место.

Фигура вышла в закат, заперев дверь бывшего салона, прошла мимо личного водителя к дороге и вызвала такси. Нужно кое-что закончить, прежде чем окончательно затеряться в толпе, в суете.

Будучи на месте, фигура осмотрелась. Серое, унылое здание напомнило о чем-то неприятном, тяжелым камнем залегшем в душе и упрямо застрявшем в сердечной мышце. Сейчас не время для воспоминаний и нерешительности. Она вошла внутрь, где ее никто не ждал. Минуя грозную постовую медсестру, она поднялась на нужный этаж и скрепя сердце – лишь бы не было поздно – вошла внутрь.

Как ей и говорили, женщина, лежащая на подушках, была смертельно больна. Фигура заметила ее нежные и в то же время надломленные черты, с каждым трудным вдохом все сильнее напоминающие собой черты мумии.

— Здравствуйте, Антонина. – Степан Петрович робко прокашлялся, чтобы его голос не звучал для больной слишком резко.

— Здравствуйте, – слабо ответила Антонина. – Кто вы?

— Я друг, – он слегка замялся, – друг вашего брата Андрея.

Она молча закрыла глаза, и на ее лице отразилась скорбь, сродни материнской.

— Что вам нужно?

— Ничего. Я просто пришел отдать вам это. – Барышкин протянул женщине увесистый конверт. – Ваш брат попросил передать вам их, если с ним что-нибудь случится. Это на операцию.