Книга Дорога в алмазах, страница 95 – Марина Серова

Расплывчатыми казались лишь аргументы Грибова и Сусликова. Если первый, ведомый Сидоровым, ступил на этот темный путь за компанию, возможно, не отдавая себе отчета в серьезности преступления, то Сусликов вообще показался мне тщедушным и неуверенным в себе парнишкой. Может, его сбили с пути эти четверо, уговорили, припугнули? Он ведь тоже не отличался особой силой воли. Все это пространные наблюдения человека, ни одного раза не психолога.

Давай, Танька, закрывай свою лавочку философа-исследователя и двигай на выход.

Медсестра позаботилась обо мне должным образом, и я отправилась на такси обратно в Тарасов, держа спину ровно, как доктор прописал.

В телефоне щелкнуло сообщение, потом еще одно и еще десяток следом. Это Сергей с Ленкой меня потеряли. Правда, в этот раз победил Сергей. Он отправил девять сообщений против трех. За три дня выключенного телефона это немного, но все равно приятно, приятно осознавать, что месть близко…

Я набрала Барышкина.

— Танюша, слава богу! Как ваше самочувствие?

— Не могу сказать, что пребывание в санатории пошло на пользу моим ребрам, – мне стало смешно, – зато Родионов пойман и получит по заслугам.

— Я и думать не мог, Танюша, что Роман окажется так изворотлив в своих махинациях. Я всего лишь отдал ему деньги, причем все, и расторг нашу сделку. Этого, видимо, хватило, чтобы человек свихнулся.

— Свихнулся он давно, Степан Петрович. А как вы себя чувствуете?

— Странно, но у меня появилось какое-то ощущение легкости и свободы. Даже не знаю, с чем сравнить, Танюша.

— Я рада это слышать. Завтра завезу вам папки с делами.

— Кстати, чуть не забыл, заходил Анатолий, попросил расчет.

— Значит, его уже выписали? – Я вспомнила инцидент с цианидом. – Давно?

— Пару дней назад вроде. Вид у него не очень, конечно. Настрадался человек.

Стоматолог Анатолий, со слов Кири, естественно, ничего никому не рассказал. А зачем? Если дела о краже алмазов не существует! Можно было бы много разглагольствовать о совести и чести, но чего нет, того нет.

— Навещу-ка я его, Степан Петрович. Мы тогда не поговорили толком, помешали обстоятельства. Не знаете, адрес не изменился?

— Вроде тот же. Он что-то об отпуске говорил, вроде и билеты куплены.

Отпуск – это всегда хорошо, но, когда ты только что совершил плохое дело, из-за которого погибли люди, пострадало имущество, сам еле выжил, ехать отдыхать как-то не стыкуется с событиями.

Успев миновать большинство пробок, уже через двадцать минут я стояла у дома Анатолия, обивая порог безлюдного дома.

Странно, я видела, как шелохнулась штора на первом этаже, но мне никто не открывал. Я позвонила снова и снова. Наконец детский голос за дверью нетерпеливо попросил меня уйти, так как никого нет дома. Я продолжила упорно звонить в дверь.

Дверь тихонько открылась. Дочка стоматолога посмотрела на меня через небольшую дверную щель.

— Родителей нет дома, а чужим дядям и тетям мне открывать нельзя.

Я оказалась в тупиковой ситуации. Мне нельзя общаться с ребенком в отсутствии его родителей, а уж тем более входить в дом. Но мое дело связано с раскрытием преступления, и я рискнула.

— А где твои родители?

— Уехали по делам. У папы зубик.

— Заболел зубик?

— Да. Он сам его лечил, а теперь он снова болит. Мне нельзя говорить с тетями и дядями, – повторила девочка и закрыла дверь.