Книга Дом раненых сердец, страница 49 – Марина Серова

— Ты сейчас вообще где находишься? – спросил Ляховецкий.

— В центре, на углу Ленинской и Радищева, – ответила я.

— О, вот и отлично. Там недалеко есть одно кафе, очень уютное заведение под названием «Пестрый зонт». Я смогу быть там ну… примерно минут через сорок. Тебя это устроит?

— Спрашиваешь! Конечно, устроит. Жду тебя в кафе.

— Тогда до встречи.

— Пока, до встречи.

Я отключилась и пошла к своей машине. Мне потребовалось около десяти минут для того, чтобы доехать до «Пестрого зонта».

Я припарковала машину и вошла в кафе. Интерьер оправдывал свое название: стены этого заведения были разрисованы яркими, красочными зонтиками, а на столиках стояли миниатюрные зонтики в качестве подставок для салфеток. Посетителей в «Пестром зонте» было немного.

Я выбрала столик у окна. Ко мне почти сразу же подошла миловидная официантка и, приветливо улыбаясь, спросила:

— Что будете заказывать?

Девушка подала мне меню, и я выбрала салат из помидоров и огурцов с зеленью, суп-харчо, а на десерт – кофе и пирожное «Эстерхази» с грецкими орехами.

Заказ принесли довольно быстро, и когда я увидела в окно Даниила Ляховецкого, я уже расправилась с обедом и приступила к десерту.

— Еще раз здравствуй, Даня, – сказала я, когда журналист сел за мой столик. – Ты что-нибудь закажешь?

— Только кофе, – ответил Даниил и, подозвав официантку, сделал заказ.

Вскоре девушка поставила перед Ляховецким чашку с дымящимся напитком.

— Так что тебя, Тань, интересует? – сделав глоток, спросил Даниил.

— Как я уже сказала тебе по телефону, сейчас я занимаюсь расследованием. И на этом пути мне пришлось столкнуться с Консультационно-лечебным центром. Я съездила в это учреждение, пообщалась с заместителем главного врача, и у меня возникло такое чувство, что основной профиль этого центра, заявленный как оказание помощи онкологическим больным, мягко говоря, не соответствует действительности. Ну, то есть центр занимается еще и реабилитацией травм, и пластической хирургией, но центральное место принадлежит онкопациентам.

— А почему у тебя возникло такое чувство? – спросил Ляховецкий.

— Видишь ли, Дань, я изучила список врачей, которые работали в этом медицинском учреждении и, к своему удивлению, обнаружила, что среди них есть и те, которые ранее специализировались на лечении наркозависимых пациентов. Вот скажи мне, что им делать среди раковых больных? Кроме того, некоторые из этих докторов обладали научными степенями, представляешь? Помимо высшего медицинского персонала в центре работали и медсестры, а возможно, что и санитары. Я выяснила, где все эти медики работали до того, как перешли на работу в центр. Оказалось, что немалая их часть были сотрудниками Научно-исследовательского центра при кафедре психиатрии нашего медицинского университета. Я отправилась туда. И знаешь, Дань, что я там узнала? Что около трех лет назад, когда открылся этот Консультационно-лечебный центр, этих докторов туда персонально пригласили, пообещав высокие ставки и научную карьеру. И вот теперь скажи, какая научная карьера может быть при специфике данного центра, учитывая, что большинство пациентов там находятся с онкологическим диагнозом? Конечно, эти больные получают препараты с наркотическим компонентом в качестве обезболивающего. Но на них диссертацию не напишешь. И кроме того, как раз тогда, когда я начала заниматься своим расследованием, вокруг этого центра стали происходить подозрительные движения, события то есть. Что скажешь, Дань?