Книга Выше только звезды, страница 4 – Марина Серова

— Это то, о чем я подумала? – спросила я, имея в виду адюльтер.

— Да, как это ни прискорбно, но мужчина на фотографиях – мой супруг, а блондинка мне неизвестна.

— Как к вам попали эти снимки?

— На прошлой неделе их принес в офис курьер.

— Ваш супруг уже как-то это прокомментировал?

— Думаете, я пришла домой и сразу стала выяснять с Димой отношения? Нет, я сделала вид, что ничего не произошло, хотя это было очень нелегко. До этих фотографий я чувствовала себя счастливейшей из всех женщин, потому что почти за семнадцать лет нашего брака Дима ни разу не дал мне повода заподозрить его в измене… В общем, я решила взять тайм-аут, чтобы присмотреться к мужу, а заодно и прислушаться к самой себе, чтобы понять – смогу ли я простить его измену? Дима вел себя дома как ни в чем не бывало. Мне не в чем было его упрекнуть. Я даже подумала, что эти фотографии – чья-то дурацкая шутка. Но три дня назад, вернувшись вечером с работы, я нашла на столе записку. Дима написал, что уходит из дома, что так будет лучше для всех, в том числе и для Инны. Это наша дочь, – пояснила Хохлова. – В общем, он забрал свои вещи и ушел, вероятно, к этой силиконовой кукле.

— У вас сохранилась его записка?

— К сожалению, нет. Я в сердцах порвала ее. Понимаете, Татьяна Александровна, решение обратиться к вам пришло не сразу. Мне казалось, что я сумею справиться со всем этим сама. Но чем меньше времени остается до возвращения Инны из языкового лагеря под Дергачевском, тем хуже я себя чувствую. Просто не представляю, как объяснить дочери исчезновение отца! – Глаза моей визави заблестели от слез, но она справилась со своими эмоциями, не расплакалась.

— Сколько лет вашей дочери? – поинтересовалась я.

— Уже пятнадцать. Она раньше синхронным плаванием занималась, а потом по состоянию здоровья была вынуждена оставить тренировки в бассейне. У нее появилась аллергия на хлорку. И вот после этого Инна увлеклась иностранными языками. Она свободно говорит по-английски, неплохо знает немецкий, а недавно стала учить китайский! – не без гордости заметила Хохлова. – Татьяна Александровна, вы ведь понимаете, как в этом возрасте дети чувствительны к таким вещам, как развод родителей, особенно девочки. Инна очень привязана к отцу. Я даже не знаю, как ей сказать, что отец ушел к другой женщине. Наша дочь, как и все подростки, – максималистка. Отец всегда был для нее непреложным авторитетом, и мне не хотелось бы, чтобы ее отношение к нему изменилось.

В нашем разговоре возникла пауза. У меня появилось время поразмышлять над этой информацией. Версия клиентки о том, что уход ее мужа из дома является логическим продолжением череды неприятностей, свалившихся на нее в последнее время, вполне имела право на существование. Но мне эта идея не очень-то нравилась. Хотя…

— Простите, вы случайно не заключали с Дмитрием брачный контракт? – поинтересовалась я.

— Нет.

Я еще раз пересмотрела фотографии. В отличие от Хохловой, я была объективной, поэтому разглядела на снимках нечто гораздо большее, чем она. Композицию всех кадров выстроили таким образом, что ни на одном из них не было видно лица обольстительницы. А вот другие ее прелести как-то нарочито выставлялись напоказ. То ли фотограф сознательно позаботился о том, чтобы блондинка осталась неузнанной, то ли она сама его об этом попросила.