Книга Испанский сапожок на шпильке, страница 50 – Марина Серова

— Софья Николаевна Коробко оставила завещание на имя Веры Холодовой. Десять тысяч акций фирмы «Криптон».

— А Александре Коробко ничего, получается, не оставила?

— Мы прогнали данные за несколько лет, такое завещание было, но буквально месяц назад Софья Николаевна его изменила.

— А как выяснить, где находятся эти акции?

— У нас сведений о них нет. Значит, она хранила их дома.

Я достала из пакета бутылку дорогого коньяка и, поблагодарив Лисовского, поехала навестить Сашу Коробко. Давно пора.

Но, проезжая мимо родного дома, не выдержала и забежала в свою квартиру. Я как чувствовала, что кому-то очень нужна. Когда я вбежала в прихожую, телефон еще звенел. Я схватила трубку.

— Я знала, что вы позвоните. Я ждала вашего звонка. Куда мне можно подъехать?

Я записала адрес и собиралась было выйти из квартиры, как острая боль пронзила мое плечо. Затем послышался звон битого стекла и чьи-то удаляющиеся шаги. Я потеряла сознание.

Я открыла глаза и увидела склоненного надо мной Сергея. Его взгляд выражал ужас.

— Господи, очнулась… Я вызвал «Скорую»…

— А что, так все плохо? — Я попыталась встать, но резкая боль заставила меня стиснуть зубы. — Черт, в меня опять стреляли. И, представляешь, промахнулись. Мазилы.

— Она еще шутит. Посмотри, какая лужа крови… Что было бы с тобой, если бы я послушал тебя и продолжал, как идиот, ждать твоего звонка у телефона?

— Не знаю, может, и дождался бы…

— Конечно, с того света, не иначе…

— А вот «Скорую» ты вызвал напрасно. Меня же с пулевым ранением увезут в больницу, начнут все выяснять, а я и без них знаю, что ничего не знаю. Я не шучу. Столько времени потрачено, а я так и не выяснила, кто убил твоего друга. Какой я, к черту, детектив? Мне бы салфетки вышивать да оладьи печь…

— Ты много не разговаривай… Давай я тебя перенесу на кровать.

— Нам надо срочно уходить. Я не шучу.

— У тебя же губы посинели, куда ты собралась?

— Вези меня на Шелковичную, к Банникову. Он сейчас дома, он и сделает мне перевязку.

Сергей запер квартиру, сделал все так, как я ему сказала, и уже через четверть часа я, превозмогая боль, вела машину в сторону университетского городка, на Шелковичную улицу, где жил знакомый хирург Банников.

Я не смогла выйти из машины, поэтому Сергей сам сбегал за ним. Они оба помогли мне подняться, уложили в постель, и больше я уже ничего не помнила. А когда очнулась, то поняла, что пулю из моего плеча Славка Банников извлек, рану перевязал.

— Смотри-ка, жива, — заржал он, входя в комнату с каким-то горшочком в руках. Это был высокий крепкий мужчина тридцати пяти лет, с ежиком седых волос и прозрачными светло-зелеными глазами. От него ушла жена, и теперь он жил один. Я наизусть знала его расписание, и если со мной случалось нечто подобное, старалась обращаться только к нему.

— Спасибо, — я едва разлепила губы. Голова моя побаливала, а что касается плеча, то я вообще старалась не двигаться, чтобы не чувствовать боли.

— Спасибо — не красиво, надо денежки платить. Шутка. Я что, собственно, зашел-то к тебе… Хотели тут с Сергеем поужинать мясом в горшочках, да ты, как назло, очнулась… Придется тебе тоже горшок выдавать. Ложку-то держать сумеешь?

Мне было не до еды, все-таки как-никак я была на волосок от смерти, которая поджидала меня сейчас за каждым углом… Но от горшочка поднимался такой дух, пахло какими-то фантастическими пряностями, мясом, чем-то вкусным и горячим, что я — не без помощи моих друзей — повыше забралась на подушки, заботливо подложенные мне под спину, и, взяв в руку ложку, принялась за еду.