Книга Идеальный гражданин, страница 31 – Марина Серова

— Так, – ее самообладанию можно позавидовать. – Я не могу сейчас разговаривать, мне надо идти. Я могу с вами поговорить по дороге, в машине, если подвезете меня. В РОВД, меня ждет следователь, который расследует убийство Андрея.

Отличный ход она придумала, вывести меня из квартиры. По дороге, пока я отвлечена на вождение, рассказать то, что посчитает нужным, и таким образом скрыть свои тайны, что притаились в глубине квартиры.

— Как много лекарств у молодой девушки, – я кивнула на ампулы на столе.

Евгения торопливо смела их в руку и убрала за спину:

— Это я купила пожилой соседке. Забочусь о людях, как и Андрей.

— Вы уверены, что он заботился о пациентах и бездомных по-настоящему, не напоказ?

Глаза у девушки вспыхнули снова, но она погасила приступ злости, нервно оглянулась в сторону двери.

— Да, он очень заботливый! Вы идите, я закрою дверь и выйду за вами. Только забегу к соседке, чтобы отдать лекарство.

— Женечка, – из коридора раздался старческий голос. – Я пришла! Ждала, пока Толя заснет, он под утро так стонал. Еле дождалась десяти утра, чтобы укольчик ему… – В дверях показалась маленькая старушка в цветастом халате и стоптанных тапочках. При виде меня она замолчала на полуслове и шагнула назад, теряя тапочки, в глазах мелькнул ужас. Словно она увидела на табурете не обычную девушку, а монстра.

В моей голове словно щелкнул выключатель – ампулы и шприцы, напряженный взгляд Жени и старушки. Я еще не поняла, в какую картинку сложились эти элементы, как выхватила из внутреннего кармана красные корочки. Удостоверение работника прокуратуры осталось у меня со времен недолгой работы в стенах этой организации. При увольнении я написала рапорт об утере служебного документа и потом открывала с помощью красных корочек не одну дверь и не один закрытый рот.

При виде удостоверения с крупными буквами «прокуратура» старушка вскрикнула, растеряла окончательно обувь и бросилась прочь из коридора к входной двери. Я соскочила с табурета и кинулась за ней:

— Остановитесь, я из полиции, мы только поговорим.

Но вязаные носки уже семенили по ступенькам. Позади меня надрывалась девушка:

— Нет, не надо! Стойте!

Этажом выше, над квартирой Евстафьевой, одним рывком я открыла дверь, которую старушка впопыхах забыла закрыть. В два шага преодолела такой же коридорчик, как на два пролета ниже, и оказалась в небольшом зале. Здесь так же остро пахло лекарствами. Старушка судорожно собирала со стола у дивана ампулы. Она бросилась к окну, швырнула пригоршню в форточку, но промахнулась, и стекляшки зазвенели об железную батарею под окном.

— Не надо, Татьяна Игоревна, нет! Не выкидывайте! Они вам нужны! Вам ничего не будет, ничего! Это я все сделала, я! – выкрикнула из-за моей спины Женя.

Старушка развернулась ко мне, прижала руки к груди, ее трясло, губы посинели от волнения:

— Женечка не виновата! Не арестовывайте ее, это я! Я ее упросила. Я ее умоляла, чтобы Женечка помогла. Толя мучился и кричал сутками, я хотела дать ему умереть спокойно.

— Молчите, Татьяна Игоревна. Она лжет, она не из прокуратуры!

Евгения со злостью дернула меня за рукав плаща в попытке оттащить назад, к выходу. Но тут старушка совсем побледнела, схватилась за сердце и со стоном начала сползать по стене. Я кинулась к ослабевшей женщине, успела подхватить.