Книга Идеальный гражданин, страница 94 – Марина Серова

Она в задумчивости смотрела на фотографию, где застыли подростки в аляповатых платьях и смешных костюмах моды двадцатилетней давности.

— Это вот Максимка, – палец с тонкой пергаментной кожей указал на худенького мальчика с узкими прорезями голубых глаз и рубленой линией губ. – Первая любовь моей дочери. Ну, правда, поругались они, как у молодежи принято. А он возьми и с другой закрути, – старушка горько вздохнула. – Она на этом фото уже беременная их первым ребенком, нарожала, конечно, бабский батальон ему. Трех девчонок подряд. Максиму, к сожалению, это счастья не принесло, попивать начал, да и в таком виде в аварию угодил. В закрытом гробу хоронили. Ирочка так плакала, жена его. На весь двор плакала. Она третьей девочкой беременна была. А Люда дома плакала, в комнате у себя. Без слез, без звука, как она умеет. Но материнское сердце мое не обманешь. Работа тогда ее спасла от горя, Людмила и днем, и ночью в отделении пропадала. Дежурила почти каждый день, тяжело ведь видеть каждый день, как твоя соперница с животом, с колясочкой, потом с ребеночком по двору гуляет. И ведь все девочки, как на подбор, – вылитый Максимка.

— Грустная история, – я покосилась на фотографию.

— И продолжение у нее страшное, – от волнения у Валентины даже очки запотели. – Людмила не любит об этом говорить. Ведь из-за Ирочки она чуть полицию не бросила, да что там, чуть на тот свет не отправилась. Ирочка ее во дворе подкараулила и ножом по горлу полоснула, шрам остался.

— Из-за Максима? – удивилась я.

— Нет, нет, он к тому времени уже год как погиб. Я точно не знаю, дочка не рассказывала, а сплетни я не люблю по соседям собирать. Ирина Сорокина, она бухгалтером где-то работала, и какая-то у нее неприятность произошла, ну очень большая. Ирочке большой срок грозил… – Пожилой женщине было тяжело говорить о событиях тех лет. Она сильно побледнела, голос становился все тише. – Люда как раз оканчивала стажировку на следователя, работала в группе, которая это дело и расследовала. Ирочка, наверное, решила, что моя дочь ей мстит за парня. Но это не так! Совершенно! Она просто делала свою работу и не могла отказаться. Не скажешь же генералу, что из-за любовных интриг не будешь расследовать дело. Что за глупости. И Ирина ее за это порезала ножом, мою Люду. Всегда подозревала, что эта Ирочка – ужасная глупышка. Безвкусные платья, хохот по любому поводу, ужасные оценки. А жуткий макияж, это же просто боевой раскрас. И бижутерия в три ряда, словно у дикого папуаса.

— Это она? – Я указала на девицу в черном коротеньком платье, которое даже на фотографии пестрело стразами. На губах у девушки застыла ухмылка, а лицо было щедро уляпано косметикой – румяна, яркие тени, начерненные брови, – полный боекомплект.

— Поэтому я боюсь, когда Людмила возвращается с работы одна. Я всегда встречаю ее, а зимой и провожаю до остановки. Жуткая работа, никак ее не хочет бросить. Может, вы поговорите с ней, Танечка? Вы, я вижу, такая благоразумная девушка. Я могла бы похлопотать и устроить ее в Департамент образования юристом. Раньше я все ждала, что вокруг нее много коллег мужского пола и Людмила выйдет замуж, там декрет. Но она никак…

В двери зашуршал замок, и хозяйка квартиры осеклась, натянула улыбку и поспешила в коридор.