Книга Закон бумеранга, страница 29 – Марина Серова

— Солидарна с вами. Частично, – сказала я, улыбаясь. – Просто не все родители умеют правильно детей воспитывать.

— Да я понял бы, если бы у нее родители алкашами или наркоманами были или если бы она была детдомовская, а тут папа – уважаемый учитель, ну стыдно же так вести себя! Как будто дочерью родители вообще не занимаются, – охранник развел руками.

— Ну да, – соглашалась я, вспоминая наглое поведение своей клиентки. – Спасибо за информацию, вы очень помогли. А где директор находится, не подскажете?

— У себя в кабинете, – ответил охранник. – Третий этаж, вторая дверь слева. Там еще табличка висит. Зовут Валентин Михайлович.

— Спасибо, – сказала я.

Поднялась я на третий этаж, нашла нужную дверь, где висела табличка «Директор», постучалась.

— Да-да, зайдите, – донесся оттуда голос. Я вошла в кабинет. Чем-то он напоминал кабинет Смазова в его квартире, только не такой роскошный, интерьер свидетельствовал о том, что его хозяина интересует удобство и порядок: все папки сложены ровно и по разным полкам, даже бумаги на столе, которые тщательно проверял Валентин Михайлович – мужчина под пятьдесят, в костюме, были расставлены в ряд. Директор не сразу оторвался от бумажек: видимо, решил, что это какой-нибудь учитель вошел в кабинет.

— Здравствуйте, – поздоровалась я.

Валентин Михайлович тотчас оторвался от бумаг и даже слегка удивился.

— Здравствуйте, чем могу помочь? – спросил он. – Напомните, пожалуйста, кто вы? Что-то не припомню вас…

— Я Татьяна Иванова, частный детектив, – с улыбкой я показала ему свое удостоверение и, прежде чем он подумает, что я по поводу налогов или его нашкодивших учеников, сразу перешла к делу: – Хочу спросить вас про одну из ваших бывших учениц. Смазову Елизавету Андреевну.

Валентин Михайлович слегка вздохнул, одной рукой снял очки, а другой показал на стул перед его столом:

— Присаживайтесь, что конкретно вас интересует?

— Что она за девочка была? – спросила я, усаживаясь на стул. – Хорошо ли училась? Ладила ли с другими учениками? Или были конфликты?

Валентин Михайлович, похоже, удивился, почему я заинтересовалась его ученицей, которая уже лет шесть как не учится у него.

— Простите, не могу рассказать подробности дела, это секретная информация. Меня волнует характер девушки, поэтому можете рассказать мне про нее абсолютно все, – сказала я.

— Ну, что я могу сказать про Лизу Смазову. – Директор повертел пальцами ручку. – Избалованная девочка. Отец ее – Андрей Викторович Смазов – был учителем русского и литературы в нашей школе, а после того, как его дочь поступила в восьмой класс, стал профессором в институте филологии и лингвистики. Пока Лиза училась у нас, он патронировал нашу школу, за это можно было бы сказать спасибо. Но его Лиза… Знаете, вот говорят: не трогай человека – он не завоняет.

Мне стало немножко смешно, что сам директор говорит это о бывшей ученице. Не хотелось бы мне, чтобы мои учителя про меня так же думали. Хотя, кто знает, может, думают…

— Что я имею в виду? – продолжал Валентин Михайлович, поняв мою реакцию. – Если сказали или сделали что-то против Лизы, значит, против ее отца, а он, как мне кажется, был готов порвать за дочь. И любой ее каприз исполнял. С одной стороны, понять Андрея Викторовича было можно – он без жены остался рано, они развелись, когда Лизе было года четыре или пять, ему хотелось, чтобы ей было хорошо, но с другой стороны, я сам отец двоих детей, овдовел рано, но своих орлов не балую – не допустил бы, чтобы они так отвратительно себя вели.