Книга Месть под парусами, страница 106 – Марина Серова

— Мне показалось, что она по вам очень скучает, а позвонить так и не решилась, беспокоить постеснялась, – поделилась я наблюдениями.

— Спасибо вам, Татьяна. Наверное, я сама ей позвоню. Хочется вспомнить ту, еще нормальную жизнь, – вздохнула хозяйка комнаты.

— Вам сложно здесь живется? – сочувственно спросила я.

— Поначалу сложно было, никак не могла привыкнуть, что меня окружает столько, по сути, чужих людей. А теперь ничего, обжилась. – Ратникова пожала плечами. – Марья Кирилловна – дивная женщина, всегда готовая безвозмездно поделиться советом, лекарством или кофе. Она обязательно в курсе всех дел всех соседей и не упускает случая ввести в этот курс остальных. Есть еще дедушка Миша. О, он совершенно чудесный! У него есть длинная борода, тяга к самогону и гармошка. И когда он выпивает, то очень любит играть на этой своей гармошке и петь. Петь, кстати, он совершенно не умеет, но это ему совсем не мешает. Впрочем, нам тоже. Ибо поет он так душевно, так старается, что порой хочется расплакаться от умиления. А есть еще одна Мария. Чтобы не путаться, ее мы зовем просто – теть Маша. Очень хорошая женщина, очень! А вот сын у нее непутевый. Может пропасть на несколько дней, а потом является, ободранный, как кот после мартовских гуляний. Только то и делает, что отъедается да отсыпается. Сначала я, признаюсь, ворчала, когда он ел мой борщ, по забывчивости оставленный в кухне в общем холодильнике, или котлеты из лоточка. А потом ничего, привыкла и к этому. Порой и сама нарочно оставляю для него что-нибудь вкусненькое. В любом случае не мне его судить. Мой-то сын ушел из дома, как только мы сюда переехали, и носа к родной матери не кажет. Вот так и получились, что эти чужие люди стали мне семьей.

— Простите за бестактность, но почему ушел ваш сын? – не удержалась я от вопроса. – Вы поссорились?

— Он не смог простить мне смерти отца. Считал, что я недостаточно за него боролась, – запечалилась Светлана. – С Владимиром они были очень близки. Я имею в виду до того, как наша жизнь в одночасье рухнула. Может быть, сын прав. Может быть, я могла сделать больше, но, Татьяна, жить с алкоголиком – это тяжело. Очень тяжело.

— Светлана, – я снова легонько сжала в руке ее холодные пальцы, – вы ведь должны понимать, что не могли ничего изменить, правда? Человек сам должен захотеть выздороветь. Он – не хотел. Он жалел себя и не жалел вас. Снова прошу прощения, но и сын должен был поддержать вас вместо того, чтобы вот так нелепо обвинить.

— Умом я признаю вашу правоту, Татьяна. – Женщина снова вздохнула. – Да только сердце все равно не на месте. Хоть и обижена я на сына, а все равно думается и думается, где он, что с ним, сыт ли, в тепле ли. Моя бабушка говорила: «Порезанный палец сильнее болит». Теперь я ее понимаю.

Она посмотрела на меня и немного неловко улыбнулась:

— Совсем мы с вами загрустили! Давайте лучше пить чай!

Она быстрым шагом пошла на кухню, а я пока решила оглядеться. Прошлась по периметру небольшой комнаты, разглядывая выстроившиеся на полочке книги, приютившиеся там да сям статуэтки, как вдруг мой взгляд споткнулся о то имя, которое я тут увидеть не ожидала.

«Грамота выдана Ратникову Даниилу Владимировичу за занятое второе место в турнире по боксу».

В голове как будто защелкали кусочки головоломки, становясь каждый на свое место. Вот он и мотив, и возможность, и даже физическая подготовка. Одно плохо – Светлану все-таки придется расстроить еще больше.