Книга Месть под парусами, страница 76 – Марина Серова

В глубине души я даже восхитилась прочувствованными словами Зарубина. Какой женщине не хотелось бы оказаться рядом с таким надежным плечом?

Я пыталась уловить хоть толику фальши в его голосе и не улавливала. А потом поймала себя на том, что просто с удовольствием слушаю его голос. Он был удивительно мягким, почти бархатным. Таким голосом хорошо детям сказки читать. Но, кажется, я слишком задумалась.

Я снова обратилась к замолчавшему было мужчине:

— Получается, это вы уговорили Полину Комарову уйти от мужа?

— Нет, – отрицательно мотнул головой Игорь Антонович. – Уйти она захотела сама, когда поняла, что, оказывается, замужество – это не приговор и что с мужчиной можно жить счастливо, а не правильно.

— То есть я так понимаю, что вы были в курсе особенностей их семейной жизни? – уточнила я.

— Да, Полина рассказывала, – признался Зарубин. – Я считал себя педантом, но я и близко не стоял рядом с Комаровым.

— И хорошо! – не удержалась я от ремарки.

— Полина считала так же, – тепло улыбнулся мой собеседник. – Сначала она с какой-то осторожностью принимала все знаки внимания, сторонилась, иногда не отвечала на телефонные звонки. Я списывал все это на то, насколько она порядочна, на то, что даже мысль об адюльтере кажется ей отвратительной. А уже гораздо позже узнал, что на самом деле она боялась что-то изменить. Слишком глубоко вбил Комаров в ее подсознание свои правила.

— И вас не останавливало, что вы, по сути, подталкиваете женщину к измене? – я не собиралась задавать этот каверзный вопрос, он сам как-то сорвался с моих губ.

— Скорее подталкивал ее просто начать жить, – качнул головой Зарубин. – Я хотел, чтобы она поняла, насколько она красива, интересна и желанна. Я хотел, чтобы она улыбалась. Черт, я даже хотел, чтобы она позволила себе хоть немного опоздать на свидание. Я уговаривал ее сделать прическу, сходить в салон на маникюр, сделать с собой всякое такое, что делаете вы, женщины, чтобы чувствовать себя увереннее.

Он немного помолчал и добавил негромко:

— А еще я хотел, чтобы она поняла, что дети – это радость, а не хаос и беспорядок.

Мысленно я была абсолютно согласна с Игорем Антоновичем, но мысли к делу не пришьешь, поэтому спросила:

— И как? Вам удалось убедить Полину?

— Не сразу, но удалось. – В мягком голосе Зарубина явственно слышалась улыбка, хотя его лицо оставалось серьезным.

— А если бы у Полины не получилось уговорить Сергея Васильевича на развод? – поинтересовалась я.

— Я бы не удивился, – пожал плечами Игорь Антонович. – Не могу себе представить, что можно добровольно захотеть отпустить такую женщину, как Полина. Но, – мужчина дернул бровью, – вы назвали меня хорошим юристом, Татьяна. И вы не ошиблись. Если бы Комаров решил сопротивляться, я бы с ним справился, уж не сомневайтесь. И все равно забрал бы у него Полину.

— Краем уха я слышала, что до «МедТех» вы работали в нотариальной конторе. – Я понаблюдала, как Зарубин обошел стол и снова устроился на своем мягком кресле.

— Я даже знаю, от кого вы об этом слышали, – фыркнул мужчина насмешливо. – Но в нотариальной конторе я просто немного отсиделся, решая, чем хочу заниматься дальше…

Вообще Игорь еще со школы тяготел к физике. Он беззаветно любил физику. Он хотел заниматься физикой. Влюбился он в эту науку на самом же первом уроке. Старичок-учитель, который казался тогдашним семиклассникам чуть ли не ископаемым, стоял у своего стола и пытался вложить в буйные головы мысль, насколько интересна эта наука. Кто-то с задних парт то ли от скуки, то ли желая подшутить запустил по классу бумажный самолетик. Косой, кривой, но сумевший хоть как-то долететь аж до учительского стола, бумажный монстр оказался в руках у преподавателя. Тот повертел его в руках да и сморщился пренебрежительно, мол, что за ерунда! И крылья недостаточно велики, и загиб хвостовой части недостаточен, и вообще аэродинамика на обе ноги хромает. Таким, мол, криворуким такое важное дело доверять нельзя! Положил перед собой на стол этот самолетик, произвел с ним какие-то неведомые манипуляции и запустил его через всю аудиторию. Тот изящно пролетел через весь класс, сделав по пути крутой вираж, да и приземлился на последнюю парту, с которой был запущен. А потом только посмеивался в густые усы, когда, почитай, все мальчишки не только ни одного его урока не прогуляли, но и после уроков донимали какими-то жутко важными типично мальчишескими вопросами. И, конечно, среди этих мальчишек был и Зарубин.