Книга Лепестки алой крови, страница 84 – Марина Серова

— Ну как вам сказать… – Федор Николаевич был человеком словоохотливым, поэтому мне не составило труда вытягивать из него нужную мне информацию. Я внимательно слушала, а таксист восстанавливал в памяти события того вечера, когда Оля вызвала подруге такси.

— Понимаете, она села в машину, а глаза – на мокром месте. Немного пьяная была и очень грустная. Такая грустная, что даже мне не по себе стало. Она молчала, когда клиент не разговаривает, я тоже тишину не нарушаю – сами понимаете. А тут не выдержал, спрашиваю, значит, у нее: «А что такая красивая девушка грустит? Может, вас кто обидел? С парнем поссорились?» Хотел ее успокоить – сказать, что помирится она с ним, не стоит так убиваться. А она только головой покачала и сказала нечто вроде того, что ни с кем она не ссорилась. А обиделась на людей, которые с ней только из-за денег общаются. Ну, вроде как она пытается ко всем хорошо относиться, а люди ее используют. Примерно так.

— А вы? – ожидала я продолжения истории.

— А что я? Ну, сказал ей, что, может, не все так плохо, как ей кажется. Она рукой только махнула и ответила, что ей грустно разочаровываться в людях, которых она считала своими друзьями. И что на самом деле она никому не нужна и все ее бросили.

— А еще она что-нибудь рассказывала? – допытывалась я. Таксист ненадолго задумался.

— Как я понял, она обиделась на своих друзей. Вроде как на ее деньги постоянно вечеринки закатывают, а потом на нее сердятся. Или оскорбляют – вроде кто-то ее обозвал или что-то в этом роде. Но мы быстро до ее дома доехали, я ее высадил у подъезда и посмотрел, как она открыла дверь. Потом я уехал.

— И больше ничего не происходило? – уточнила я.

Федор Николаевич отрицательно покачал головой.

— Нет, ничего. По крайней мере, я уехал и больше ничего не видел. А что могло произойти? Поди дошла до квартиры, может, там поплакала. Ну как обычно молоденькие девушки переживают неприятности или разочарования. Это уж вам виднее.

— Ясно… – протянула я. – Знаете, я передумала. Мне нужно на улицу Слоновскую, двадцать первый дом. Тут вроде недалеко, заплачу по счетчику. Повернуть надо вот сразу за этим знаком.

– А знаешь, однажды философ Чжуан-цзы во сне увидел себя бабочкой. И он не мог понять, когда проснулся, то ли бабочка была им, то ли он – бабочкой. Странно, правда?

– Почему ты это мне говоришь?

– Потому что я – это бабочка. Мне тоже в детстве снились сны, в которых я превращалась в прекрасную бабочку. Я порхала с цветка на цветок, представляла себя в бескрайнем небе и чувствовала необыкновенную свободу и легкость. Я просыпалась и долго грустила, что это только сон. Когда я была бабочкой, я обретала нечто большее, не могу это пояснить… В общем, бабочка – это мое настоящее, а я в обычной жизни всего лишь сон.

– Странное у тебя восприятие себя. Никогда бы не подумал.

– Я много читала про бабочек. Ну, про их разновидности, ареалы обитания… И про символ бабочки в различных культурах. Например, во многих культурах бабочка олицетворяла собой бессмертную душу. Скажи, а ты веришь в бессмертие? В то, что оно нас ждет после этой жизни?

– Сложный вопрос. Не задумывался.

– А я вот верю. Я верю в то, что после того, как умру, стану прекрасной бабочкой. И с тобой я тоже ощущаю себя прекрасной бабочкой, я чувствую себя свободной и счастливой. Я никогда раньше не испытывала этого, представляешь? А с тобой я – настоящая. Как бы мне хотелось, чтобы это счастье никогда не заканчивалось! Ты ведь всегда будешь любить меня? Всегда?