Книга Лепестки алой крови, страница 89 – Марина Серова

Старушка продолжала философствовать о смысле жизни, а я встала с лавочки и, бросив «спасибо», направилась к подъезду Сафроновых. Бабулька вся ушла в свои мысли и никак не отреагировала на столь внезапное окончание беседы. Я же решительно набрала номер квартиры Павла Олеговича и стала ждать ответа. Как ни странно, я вроде никого не разбудила – трубку домофона сразу же взял хозяин квартиры. Я услышала торопливое, нервное «кто?» – у меня создалось ощущение, что Сафронов переживает, причем очень сильно.

— Простите за столь поздний визит, это Татьяна Александровна, – быстро представилась я. Раздался длинный гудок – дверь открылась. Когда я доехала на лифте до нужного мне этажа, Павел Олегович стоял на лестничной площадке и нервно теребил рукав своей рубашки. Он был одет в свой привычный деловой костюм, как будто сам недавно вернулся домой. При виде меня он с порога выпалил:

— Я весь вечер не могу до вас дозвониться. Как хорошо, что вы сами пришли! Я нашел точку, где была куплена сим-карта! Продавец в точности описал людей, которым он продал ее, и я в замешательстве. Проходите же, ну!

Я вошла в квартиру, Сафронов запер за мной дверь и быстро произнес:

— Сим-карту покупали двое. Продавец описал внешность моей жены и еще одного странного субъекта. Я расспросил Люду, но она все отрицает, мол, не знает того человека. Если честно, я уже ничего не понимаю. Жена не врет, это точно! Но не могло быть такого совпадения, я вам клянусь! Она не покупала сим-карту, это какое-то… какое-то недоразумение!

— Успокойтесь, – медленно проговорила я. – И расскажите все по порядку. Без лишней суеты и спешки – сейчас они будут только мешать во всем разобраться.

Мы проговорили с Павлом Олеговичем долго – домой я вернулась далеко за полночь. Людмила, которая спала под воздействием снотворных, вышла в кухню, где мы беседовали, но допросить женщину как следует мне не удалось – она с трудом ворочала языком и производила впечатление человека, находящегося под воздействием наркотиков или сильного алкоголя. Сафронов пояснил, что Людмила от волнений и переживаний практически не спит, поэтому ей пришлось обратиться к сомнологу, который выписал сильнодействующие препараты. От них она с трудом просыпалась утром и полдня ходила в коматозном состоянии. Само собой, никакой работой женщина не занималась, а в редкие минуты трезвого сознания она плакала из-за пропавшей дочери. Павел Олегович сказал, что, если Алису не удастся найти, он опасается, что его жена сойдет с ума. По крайней мере, она была близка к этому.

Я узнала у Сафронова все о паре, покупавшей сим-карту. Мне не было нужды ехать на точку и допрашивать продавца, с которым разговаривал Павел Олегович. Сведений было достаточно, и я уже поняла, что за человек был с женщиной. Вернувшись домой, уснуть я не смогла. Мне не давала покоя информация, которую я только что узнала. Я поняла, что выспаться сегодня мне не светит, да и ладно. Вспомнила слова старушки, страдающей бессонницей. Что ж, возможно, в старости я и буду переживать из-за бессонных ночей, но сейчас отсутствие сна меня мало волнует. Существуют вещи, ради которых можно пожертвовать едой, сном, еще чем-то важным. Для меня такой вещью является моя работа. Я не могу позволить себе вздохнуть спокойно до тех пор, пока не распутаю этот странный клубок, эту паутину, в которую угодила глупая наивная Алиса.