Книга Любовь с процентами, страница 25 – Марина Серова

Выйдя из лифта, я прямиком направилась к консьержу. Я хорошо помнила задумчивый взгляд Маргариты Витальевны, когда задала ей вопрос насчет ее отношений с мужем. Она прикидывала – от кого я могла получить информацию о том, что с мужем у нее не все гладко? Возможно, логически порассуждав, она пришла к выводу, что я, наверное, уже пообщалась с консьержем. А это означает, что консьерж вполне может оказаться в курсе каких-то событий семейной жизни Загородневых. Это лишь мое предположение, но проверить его необходимо. Конечно, консьерж вряд ли выложит мне все подчистую, но на этот счет у меня имелся извечный и практически безотказный способ.

На этот раз консьерж сосредоточился не над газетой. Я подошла поближе и увидела, что мужчина что-то подсчитывает на калькуляторе, зажав его в кулаке. Бросив на меня любопытный взгляд, он убрал калькулятор и спросил:

— Ну что? Удачно сходили?

— Можно сказать и так, – ответила я и, желая продолжить разговор, обронила: – Вот как бывает! Живет-живет человек, процветает, и вдруг – бах! Такое несчастье! К сожалению, часто такое случается. Нужно быть очень осторожным, особенно когда ты на воде отдыхаешь. Слава богу, хоть дочь с супругой с ним не поехали, иначе… Всякое могло случиться!

— Да, – кивнул консьерж. – Но Маргарита-то и не ездит с ним никогда. Женя только если… Но она сейчас экзамены сдает, ей не до отдыха.

— Маргарите Витальевне хочется в выходные дома сидеть? Даже в такую жару? – удивленно спросила я и улыбнулась.

— А она и не сидит, – тоже улыбнулся мне консьерж.

— По салонам небось, по бассейнам ходит? – продолжала расспрашивать я.

— Это уж я не знаю, – махнул рукой мужчина.

— И в эти выходные ее не было? – уточнила я.

Консьерж внимательно посмотрел на меня. Уверившись в правильности своего решения, я достала из сумочки довольно-таки крупную купюру и протянула ему. Купюра моментально исчезла в кармане форменного пиджака, и консьерж заговорил уже более охотно, хотя и вполголоса:

— В субботу вечером она упорхнула куда-то на такси. Довольная была, да и расфуфырилась здорово. А обратно вернулась только в воскресенье, уже к вечеру, и совсем в другом настроении. Мимо меня прошла, даже не поздоровалась. И глаза – красные, будто заплаканные.

— А как они между собой ладят, не знаете?

— Скандалов я никогда не слышал, если вы об этом. Утром уходят – вечером приходят. Но всегда врозь.

— У него есть любовница?

— Не знаю, никогда не видел, – вновь улыбнулся консьерж.

— А у нее – любовник?

— Тоже не видел. Но пропадает она по вечерам частенько.

— Машина какая у него?

— Джип «Тойота». Синяя. В гараже стоит.

— У нее?

— Красный «Фольксваген-гольф», – коротко и четко ответствовал консьерж.

Выдержав паузу, он снова потянулся к калькулятору, давая мне понять, что больше он ничего не знает. Кратко поблагодарив его, я направилась к выходу. Однако, покидая дом Загородневых, я никак не могла отделаться от ощущения, что я что-то упустила. Мелькнула какая-то ниточка – и ушла. Это чувство неудовлетворенности не давало мне покоя…

Я решила дозвониться до Жени Загородневой, чтобы узнать, действительно ли ее мать не ночевала дома с субботы на воскресенье и где она могла быть, а также узнать ее мнение насчет процедуры опознания ее отца. И в конце концов, мне требовалось узнать: стóит ли действовать дальше? Но, к моему великому разочарованию, телефон Жени был отключен. Мне ничего не оставалось делать, как вернуться домой. Ехать беседовать с представителями фирмы «Плазма» и вообще продолжать расследование пока что нецелесообразно: если Женя подтвердит, что утопленник – ее отец, в этом случае мне и расследовать больше будет нечего.