Книга Ледяной лабиринт, страница 19 – Марина Серова

Специфический запах учебных аудиторий пробудил во мне ностальгию. Странное все-таки время – студенчество. Первые пробы взрослой жизни, попытки заработать, романтические приключения, которые всегда воспринимаются серьезнее, чем есть на самом деле, и бесконечная зубрежка. Вспомнить приятно, но боже упаси вернуться туда!

Как и было условлено, Федор Петрович уже ждал меня возле кафедры. Посвятивший всю свою жизнь разработке и внедрению в жизнь различных стратегий обучения, к шестидесяти годам он снискал себе степень доктора наук и звание доцента. Мы поздоровались, и он проводил меня в пустую аудиторию.

— Мы не виделись с Кириллом с конца прошлой весны, – начала я свой «допрос». – Я его сестра со стороны отца. Мы писали друг другу в соцсетях, но сами понимаете, это не то. Вы не заметили, может, с ним что-то нехорошее происходило? Я очень боялась, что он снова замкнется в себе, как это было после смерти родителей.

— У Кирилла умерли родители? – Видимо, не настолько Кирилл был близок с ним. – Я ничего не знал.

— Ему было четырнадцать. Не мне вам объяснять про сложности этого возраста, – не преминула я польстить доценту.

— Что ж, все это делает конечную картину еще трагичнее, полагаю. – Он вздохнул и скрестил руки перед собой. – Нет, ничего необычного с Кириллом не происходило. Разве что он внезапно решил поменять тему диплома. Видите ли, он занимался проблемой внедрения новых технологий в учебный процесс. Но вот в сентябре он огорошил меня тем, что хочет исследовать природу зависимостей у детей среднего и старшего школьного возраста. – Мужчина только развел руками. – Тема очень сложная, обширная, с большой экспериментальной базой, очень много пересечений с медицинским академическим дискурсом. Я был категорически против, но он настоял.

— И как продвигалась работа?

— Как ни странно, хорошо. Кирилл был способным студентом. Сразу создал протоколы опросов, начал изучать научную базу. Мы встречались каждую неделю, и не было ни одной встречи, когда бы он не принес мне наброски глав или свои выводы касательно экспериментальной части. Он даже, – тут Федор Петрович горделиво откашлялся, – стал сотрудничать с психиатрическим отделением Первой клинической больницы. Я делал для него официальный запрос за подписью ректора. Знаете, большая редкость – искреннее рвение у студентов, – грустно продолжил он. – Когда это встречаешь, у самого появляется вдруг такой азарт! Поэтому мне жаль, что Кирилл так рано ушел. Действительно жаль.

— Спасибо вам, Федор Петрович, – сказала я, расчувствовавшись, словно действительно знала Кирилла.

Внизу меня уже ждала Ася вместе с подругой.

— Знакомьтесь, это Аня, она вроде как дружит с Маратом, – указала она.

— Все сложно, – не без улыбки поправила Аня. – Я была тогда в коттедже.

— Ужас! Сильно испугались? – Следовало проявить сочувствие, если впредь я хочу заручиться доверием ребят, к тому же потенциальная девушка Марата совершенно точно могла подозревать о чувствах своего ухажера к своей подруге.

— Сильно, конечно, – согласилась Аня. – Утром голова-то не соображает вообще, а тут такое.

К нам подошли Марат с Игорем, и разговор плавно принял вид обзорной экскурсии, пока звонок Ане не прервал наш вольный поход по корпусу. Она сообщила, что оставшаяся часть компании уже сидит в «их месте».