Книга Ледяной лабиринт, страница 23 – Марина Серова

— Да, летом. Мы уже давно вместе, ждали, когда я закончу учебу.

— Вы сказали, что случайно узнали о смерти Кирилла, как и когда это произошло?

— Недавно, почти неделю, может, полторы назад. Брат сказал. – Девушка сжала губы.

— Ваш брат и Кирилл дружили? – Я попыталась вспомнить кого-нибудь из тех, кто присутствовал на похоронах и мог быть ее братом.

— Я бы так не сказала. – И снова это напряжение в уголках рта. – Руслан очень собственнически относится ко мне. Это от отца. Тот вообще скрытый тиран. – Она отпила сок из стакана и вздохнула, собираясь с духом. – Я ушла из дома сразу, как мне исполнилось восемнадцать. Если бы я сделала это раньше, меня бы вернули как несовершеннолетнюю. Я и уходила-то почти тайком. Готовилась сильно заранее, переносила вещи к подруге, чтобы незаметно было. Что-то даже в шкафчике спортзала хранила. Вы не подумайте, – встрепенулась она. – Это не та история с домашним насилием или договорными браками, ничего подобного. Просто отец очень тяжелый человек. – Где-то я уже слышала эту формулировку, подумала я. – Очень злой, деспотичный, обидчивый и… – Она сделала паузу. – Нехорошо так говорить о родителях, но он подлый. Поэтому я почти не общаюсь с родственниками. Мама всегда была скандальной женщиной, я боялась ее не меньше, чем отца. Брат быстро стал перенимать родительскую манеру общения, и мне в детстве доставалось и от родителей, и от него. Поэтому, когда мы с Кириллом начали встречаться, это был действительно глоток свежего воздуха.

— А как ваши родные отреагировали на то, что у вас возникли романтические отношения? – Ирина сидела напротив меня очень собранная, пытаясь не потерять лицо от неприятных воспоминаний.

— Отвратительно они отреагировали. – Она отложила столовые приборы. – Руслан как-то увидел нас. Мы же все в одной школе учились. Рассказал родителям. И папа тогда же навел справки о Кирилле, его семье. Мне было сказано, чтобы не глупила и за пацана с деньгами держалась. Было противно. – Что-то она недоговаривала, но это можно было списать на смущение.

— А потом у Кирилла погибли родители. И началось. Все эти пропажи, загулы, ругань, реабилитация. – Ее взгляд стал отсутствующим. – Дома на меня не орала разве что кошка. Все говорили, чтобы я его бросила. А Кирилл, когда вышел из реабилитационного центра, сам ни с того ни с сего прекратил наши отношения. И вот тут, вы не представляете… – Ирина закатила глаза. – Отец с Русланом как с цепи сорвались. Чтобы какой-то наркоман, да бросил его дочь?! Это было ужасно.

— Кирилл был наркоманом?! – Почему-то меня совершенно ошеломила эта новость. Мальчик, который не пил вообще, и вдруг наркоман?

— Не просто наркоман, – она грустно усмехнулась. – Он сразу начал с тяжелой артиллерии, подсел на героин.

Я молчала, пораженная услышанным. Героин! Александр все знал, но не счел нужным рассказать об этом.

— Вы сказали, что он был на реабилитации, а не знаете где?

— Под Тарасовом есть центр реабилитации наркоманов «Луч». Там работают в основном с молодежью. Кирилл там провел почти весь десятый класс. Иногда нам разрешали видеться, я приезжала туда пару раз вместе с его дядей.

— Значит, вы больше не общались с ним после того, как он вышел? – Правильный путь снова ускользал от меня.