Книга Ледяной лабиринт, страница 67 – Марина Серова

Я расположилась за столом, изучая информацию, по которой мне предстоит работать в ближайшую неделю, когда в дверь офиса постучали. На пороге стоял Александр.

— Мне стоит волноваться? – У него было красивое грустное лицо античной статуи.

— Только если вы не сумеете со мной рассчитаться, – ответила я. – Некоторые оперативные мероприятия по вашему делу значительно облегчили мой банковский счет.

— Надеюсь, жертвы не были напрасны? – Он расположился в кресле для посетителей.

— Ждем вестей от Гарика Вардановича. Он как раз сейчас допрашивает подозреваемого. – Выражение лица Александра сделалось жестким. – Нелегко вам пришлось?

— Как любит повторять Гарик Варданович, это издержки профессии. – Он нервно усмехнулся.

— Он прав.

— Неужели и вы были так же неумолимы на допросах? – недоверчиво спросил мужчина.

— Нет, я не так безжалостна, как Гарик. Предпочитаю действовать мягче. Знаете, старый добрый эмоциональный шантаж… Вообще, чем больше улик, тем легче допрос.

— Возьмите, – он протянул мне пачку купюр. – Привожу в порядок свои дела.

— Что ж, отказываться не буду, – сообщила я.

— Позвольте я провожу вас, – галантно попросил Александр, когда я, чувствуя, что пауза в разговоре рискует стать неловкой, начала собираться.

— Только если… – Я не успела договорить, как оказалась заключенной в объятия.

Сладостную экзекуцию прервал спасительный звонок. Я поспешила отстраниться и выйти в коридор, давая понять, что случившееся несколько преждевременно.

— Это от Алевтины Ивановны, – растерянно произнес Александр, выходя вслед за мной.

Голубое небо и слепящий на солнце снег – таким она запомнила тот день, когда Кирилл первый раз поцеловал ее. Было так радостно бежать ему навстречу, катиться с горки и запыхаться от счастья, угодив прямо в сугроб.

Весь мир тогда принадлежал им. «Ася», – растягивая гласные, шептал Кирилл на ухо, и внутри у нее все переворачивалось от мысли, что это для нее. Что он, красавец Кирилл, заводила и гроза целого курса, теперь ее парень. Он был добрый, ошеломительно нежный и такой родной, что сердце заходилось только от одного взгляда на него.

Она так хотела, чтобы ей снова стало тепло, но холод никак не хотел уходить. Как бы она ни куталась в свитера, мерзкий озноб не оставлял. Ася поняла, что это оттого, что некому ее согреть. Когда плакать от жалости к себе больше не было сил, девушка решила действовать.

Она хотела, чтобы вся та нежность, что сейчас переполняла ее, ушла к нему. Эта мысль показалась такой естественной и логичной, что Ася ни секунды не сомневалась в ее правильности.

Тепло распространилось сначала по рукам. Было спокойно и клонило в сон. Ася с досадой заметила, что испачкала раковину и мама наверняка будет ворчать, но сквозь обморочный морок она услышала смех Кирилла и, не задумываясь, бросилась навстречу к нему. Совсем как в тот день, когда все зимы были теплыми.

* * *

В реанимацию нас не пустили. Бледная и резко состарившаяся Алевтина Ивановна нетвердой походкой спустилась в холл.

— Что с Асей? – подхватил ее Александр.

— Ой. – Она уткнулась в платок и беззвучно всхлипнула. – Еще бы чуть-чуть…

— Она поправится? – спросила я, ощущая собственную бесполезность.

Вместо ответа женщина кивнула и снова начала плакать. Александр обнял свою несостоявшуюся родственницу, прекрасно понимая, что она сейчас чувствует.