Книга Ледяной лабиринт, страница 77 – Марина Серова

Я купила себе в киоске безалкогольный глинтвейн и спустилась ближе к реке. Прогуливаясь по набережной, я подумала, что слежка за родителями Руслана может вполне оказаться бесполезным занятием. Однако пока в расследовании наступил простой, я не рисковала упустить что-то важное, следя за четой Овчинниковых. Руслана выпустят послезавтра. Поэтому если его родители что-то скрывали, это обязательно просочится наружу. И я буду рядом, чтобы ничего не упустить.

От размышлений меня отвлекла Ленка, звонившая мне в разгар своего рабочего дня.

— Я у тебя расческу свою не забыла, случайно? – послышался ее взволнованный голос.

— Не знаю, я поищу. Что ты так распереживалась? На свете много расчесок.

— А вот и нет! У меня там в ручке триста баксов заначки, – поделилась сокровенным Ленка.

— Кто такие деньги в расческе хранит? Ее ж потерять легко! – Эту Ленку только учи и учи.

— Да поняла уже, – разочарованно призналась она. – Сама-то почему невеселая?

— Будем считать, что это творческий ступор, – объяснять ей суть дела заняло бы слишком много времени.

— Сделай уборку в доме, должно помочь. Заодно мою расческу найдешь. – Ленка с каждым годом все больше напоминала собственную мать, которая на любую жалобу дочери советовала ей мыть пол.

Купив еще шоколадных конфет, я решила отнести их Асе. Приятные впечатления для маленького и хрупкого подростка были необходимы. А шоколад был таким невинным развлечением, очень подходившим молодым девушкам, что я не удержалась и купила еще один кулек, но уже для себя.

Посещения были доступны с шестнадцати часов, поэтому я смело направилась в приемный покой. Ася что-то читала, и в целом только перевязанные предплечья говорили о произошедшей трагедии. Она быстро шла на поправку.

— Можно? – спросила я, показывая конфеты как пропуск.

— Да, здравствуйте, – смутившись, разрешила Ася.

— Как ты себя чувствуешь?

— Дурой, если честно. – Она опустила глаза. – Надо было сразу же поговорить с кем-то. Психолог, называется! – Она грустно рассмеялась.

В палате, где лежала Ася, заняты были только четыре койки из шести. Обстановка там ничем не выделялась, разве что некоторые личные вещи пациентов разнообразили казенный интерьер.

— Завтра меня кладут в стационар отделения неврозов, – поделилась Ася и, глубоко вздохнув, продолжила: – Я пока у вас ничего спрашивать не буду, и вы мне ничего не говорите. Врач сказал, так нужно. Самое удивительное во всем этом, что я до сих пор помню ощущение правильности, когда решилась на это. Мне сейчас страшно оттого, что такая дичь может в любой момент прийти в голову. У вас было что-то подобное? – Она с надеждой посмотрела на меня.

— Не один в один, конечно, – начала я, откашлявшись. – Как-то сделала себе химическую завивку.

Ася улыбнулась и шмыгнула носом, подавляя желание разрыдаться.

— Получилось, что я его совсем не знала, – она пожала плечами, словно извиняясь за это.

Что мне было сказать? Привести в пример семейные пары, которые расходились из-за подлости одного из супругов после многих лет вместе? Брякнуть пошлость про то, что каждый человек не может до конца узнать другого? Все это меркло перед настоящей трагедией, которая разворачивалась прямо сейчас.

— Никто из вашей компании его не знал. – Я взяла девушку за руку. – Шанс познакомиться с ним настоящим выпал только тебе. И так бы оно и случилось, вам просто не хватило времени.