Книга Ледяной лабиринт, страница 81 – Марина Серова

Армейские ботинки, купленные по случаю в военторге, в который раз оправдывали свое присутствие в моем гардеробе.

— Это я заберу, – запыхавшись, сказала я, унося с собой то, что напоминало вещи, завернутые в старые газеты.

Женщина выглядела совершенно сбитой с толку и только молча хлопала глазами, пытаясь понять, что же случилось. В окнах соседних домов уже стали выглядывать потревоженные моими воплями жильцы. Стараясь не задерживаться, чтобы не попасть под град вопросов, когда Овчинникова придет в себя, я той же дорогой устремилась прочь.

Едва перемахнув через забор на соседний участок, я услышала дикий женский вопль:

— Отдай, гнида!

Обернувшись, я увидела, как Овчинникова с неожиданной для ее возраста прыткостью бежит в мою сторону.

— Я вас не оскорбляла! – Эта женщина снова ухитрилась задеть мое самолюбие.

Выбежав на этот раз из калитки, под бранные окрики пожилого хозяина старого дома я оказалась в машине. Мотор я не глушила, поэтому оставалось только заблокировать двери и постараться выехать на главную дорогу, не увязнув по пути в снежных заносах.

Я нажала педаль газа и выкрутила руль вправо. В то, что происходило на улице, я старалась не вслушиваться. Вопли разъяренной женщины, бросающейся на машину, могли поколебать выдержку кого угодно. Я посмотрела на обугленный сверток на соседнем сиденье. Его важность мне еще предстояло узнать. В том, что так и будет, я нисколько не сомневалась. Не за каждый мусор идет такая борьба, которая развернулась минуту назад.

Проверив, как идет работа над заказами, Петр Николаевич ушел в свой кабинет. В мастерской стояли две иномарки, запчасти к которым пришлось заказывать дополнительно. Сервисные центры теперь брали втридорога, если срок гарантии истек. Поэтому недостатка в клиентах у Петра Николаевича не было.

Он закрыл глаза, намереваясь спокойно переждать очередную волну подступающей головной боли. Все эти треволнения оставили след на его здоровье. Перепады давления раньше обходили Петра Николаевича стороной. Зато теперь любое неосторожно брошенное слово повергало его в состояние, близкое к панике. Он физически ощущал, как его собственное тело подводит его, заставляя сердце биться и дрожать руки.

Врачи советовали избегать волнений, соблюдать диету и больше ходить пешком. А Петр Николаевич думал, что уж если к житью, так никакая дополнительная суета не нужна. Его собственный отец из лекарств признавал только чай с ромашкой, стопку водки на ночь да пояс на поясницу из собачьей шерсти. Поэтому к рекомендациям Овчинников отнесся со вниманием, но без энтузиазма, все еще предпочитая за ужином, по примеру родителя, опрокинуть рюмочку-другую для пищеварения.

В дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел Азамат. Он был старшим по мастерской. Сухонький и работящий мужчина, немногим младше самого Овчинникова.

— Там люди пришли, Петр Николаевич, с обыском. – Он тревожно смотрел на начальника.

— Какие люди? – Сводя на нет весь терапевтический эффект недавней медитации, вскочил на ноги Петр Николаевич.

Он вышел в зал и увидел с десяток оперативников, что уже рассредоточились по мастерской и прошли дальше, к автомойке. Навстречу к нему шел коренастый темноглазый мужчина средних лет. Представившись, как того требовал закон, Папазян, не встречая сопротивления, прошел в кабинет.