Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 114 – Марина Серова

— Обрисуй-ка мне картину, – попросила я Мельникова выдать официальную версию случившегося.

— Лады, – согласился он. – Слушай и записывай, – это было его любимое выражение. – Девушка перенервничала и решила отомстить своему спутнику жизни подобным варварским способом. Очевидно, страдала эмоциональной неуравновешенностью и склонностью к суициду. Психологи объясняют это врожденной тягой к саморазрушению.

— Если можно, то, пожалуйста, конкретнее по данному случаю, – настаивала я. Ментовские научные выкладки общепсихиатрического характера интересовали меня сейчас меньше всего.

— Запросы у вас, сударыня, – Андрей продолжал шутить. – В данном случае, – он сделал акцент на этих словах, – девушка оставила записку, в которой сообщила нам, что «больше так не может». Не знаю только, как именно «так».

— Почерк ее? – спросила я. В случае самоубийств всегда появляются сомнения…

— Графологическая экспертиза еще не готова, но по предварительным данным – да, скорее всего, ее.

— Чем она отравилась?

— Сердечным гликозидом. В медицинской практике применяют препараты из разных видов наперстянки. Мы имеем дело с наперстянкой пурпуровой. По-латыни это называется… – Он извлек из кармана пиджака листочек с надписью и прочитал по слогам: – Digitalis purpurea L. Используют высушенный лист наперстянки и изготовленные из него препараты, выпускаемые в различных формах. Марина выпила порошок зеленого цвета из размельченных листьев. Причем гигантскую дозу, смертельную даже для здорового человека. А она, если верить мужу, страдала выраженной брадикардией, то есть замедленным сердцебиением. При таком заболевании дигиталис вообще противопоказан. Марина должна была об этом знать.

— А перепутать флаконы она не могла?

— А как же тогда записка? – в ответ спросил Мельников.

Я должна была признать, что он прав. И все-таки меня не оставляла уверенность, что Марина покинула этот мир не по доброй воле.

— Соседей уже опрашивали? – поинтересовалась я у Андрея.

— Еще нет.

— Тогда, может быть, я начну, а вы продолжите? – предложила я ему свою не совсем бескорыстную помощь.

— С тобой в любом случае спорить бесполезно, – вынужденно согласился лучший мент города Тарасова.

Свой поход по соседним квартирам я начала с верхних этажей. Долго не было никаких результатов: кто-то предпочитал отмалчиваться, кто-то ссылался на крепкий сон, а кто-то и вовсе реагировал на вопросы откровенно враждебно. Я уже почти совсем отчаялась, как буквально в последней по счету квартире, уже на первом этаже, надо мной соизволила смилостивиться Фортуна.

Дверь открыла симпатичная девушка с красивыми, но крупноватыми чертами лица. На первый взгляд она показалась мне довольно юной, но, приглядевшись внимательнее, я поняла, что это впечатление обманчиво. Плавный силуэт прически в стиле «Битлз» и каштановый цвет волос смягчали резкие контуры лица. Девушка слегка улыбалась чуть тронутыми перламутровой помадой губами и взирала на мир прямым честным взглядом миндалевидных глаз теплого орехового оттенка.

У нее в ногах суетился палевый коккер-спаниель, заливаясь радостным лаем. Девушка еле сдерживала собаку, когда она бросалась в мою сторону с явным намерением познакомиться поближе.

— Джессика, прекрати! Фу! – прикрикнула хозяйка, но собачка, не обращая на ее окрик абсолютно никакого внимания, смешно подпрыгивала и путалась в ее длинной клетчатой юбке.