Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 34 – Марина Серова

— Это такой метод работы, Геннадий Валентинович. Спрашиваешь-спрашиваешь, а потом из всех ответов, как из фрагментов мозаики, пытаешься составить более или менее четкую картину.

— Ну и составили?

— Нет, сейчас у нас только отдельные фрагменты. Интересные фрагменты, но, к сожалению, они между собой пока не стыкуются.

Я попросила Вересова подождать в коридоре, а сама вошла в кабинет Мельникова. Он сидел за столом и без всякого вдохновения что-то писал. Увидев меня, с удовольствием оттолкнул от себя писанину. Не любит Мельников писать, ох и не любит. И правильно: ему, такому большому и сильному, надо за преступниками бегать, а не бумагу изводить. Меньше приходилось бы ему писать, больше толка было бы.

— Ну, где твой очень ответственный человек? Давай его, Танька, сюда!

— Здороваться надо, Мельников, когда к тебе приходят, – напомнила я.

— А мы уже сегодня виделись.

— Это когда же?

— По телефону. Ты что, уже забыла, что звонила мне? Я тебя весь день ищу – должен тебя как свидетеля допросить по вчерашнему трупу. А тебя черт знает где носит. Телефон не отвечает, и никто не знает, куда ты девалась. Пропал ценный свидетель, представляешь себе, что это такое? Следующий раз, когда ты ко мне с трупом придешь, ни на шаг не отпущу, пока не отчитаешься.

— Делом я занималась, Мельников. И кое-чего для тебя нашла. А ты вместо того, чтобы спасибо сказать, рычишь на меня. Будешь рычать, я тебе ничего не скажу.

— Я тебе устрою допрос с пристрастием. Все выложишь как миленькая.

— С пристрастием теперь запрещено. Не то время сейчас, чтобы с пристрастием. Сейчас везде, куда ни зайдешь, права человека защищают.

— А я тайно…

Так мы обменялись с ним любезностями, и я перешла к делу.

— Есть предположение, – сказала я, – что наш неизвестный покойник – это некий Евгений Константинович Чернов, технический директор фирмы «Химсинтез». У тебя в предбаннике ожидает его друг, соратник и председатель совета директоров этой фирмы Геннадий Валентинович Вересов. Давай не будем держать человека, пойдем проведем опознание, а со всеми подробностями потом разберемся.

— Дельно, – согласился Мельников. – Чего тянуть кота за хвост. Если опознаем труп, то и работать дальше можно будет. А то висит у нас этот покойничек, как… – он замолчал, подумал и не стал говорить, как висит у них этот покойничек.

Мы вышли, я представила мужчин друг другу, и втроем мы отправились на машине Мельникова в морг.

На этот раз Вересова отпаивать не пришлось. Держался он крепко.

— Да, – подтвердил он. – Это Евгений Константинович Чернов, технический директор нашей фирмы. Надеюсь, мне расскажут, как это произошло?

— Расскажем, – пообещал Мельников. – Непременно расскажем. Тайны здесь никакой нет. А сейчас надо оформить протокол опознания. Это позволит нам работать далее.

Мы вернулись в кабинет Мельникова, где к этому времени уже обосновался Витя Самойлов. Он, очевидно, только что вернулся с какого-то задания и ожидал начальство, чтобы доложить. Но в нашем присутствии ничего говорить не стал, ждал, пока мы закончим.

После того как протокол опознания был составлен и все требуемые формальности соблюдены, Мельников коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал, как, где, когда и в каком состоянии был обнаружен Чернов. Вересов выслушал его не перебивая.