Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 42 – Марина Серова

Пока Лекарев выяснял, как себя чувствует господин Чернов, Мельников отложил трубку.

— Пьют они глухо, – пожаловался он мне. – Даже в трубку перегаром несет. И ничего не поделаешь, работа у них такая, никакой романтики.

Потом он опять приложил трубку к уху, какое-то время ждал и наконец дождался. На другом конце провода снова материализовался Лекарев и стал что-то рассказывать.

— А ты не ошибся? Уверен, что это тот самый? А тебе его, часом, не подменили? Ага, стопроцентной уверенности нет, но подменить не могли, поскольку ты бдительно несешь службу. Вот и хорошо, что бдительно несешь. Скоро приеду к тебе. Нет, не в гости, так что стол накрывать не надо. Я с твоим Черновым хочу кое-какие вопросы выяснить. Так что жди, скоро буду.

Мельников положил трубку и повернулся ко мне.

— Ничего не понимаю, – пожаловался он.

— Думаешь, я понимаю? Лекарев что говорит?

— Лекарев говорит, что наш покойничек лежит на своем законном месте. Они там совсем свихнулись. Или решили подменить, кого-нибудь похожего подложить, или еще что-то. Сейчас поеду туда и дам всем разгон. Слушай, Танька, а зачем его опять к тебе притащили? Ведь определенно намек на что-то.

— И мне кажется, что намек, только я никак не могу понять на что. Мне теперь ясно, что дело это вокруг нового волокна и вокруг пропавшей тетради с формулами закручено. Наверное, там очень уж крупными деньгами пахнет. И, конечно, надо эту менделеевскую фирму трясти. Их уши торчат, точно. Только не знаю, с чего начать.

— Вот и я не знаю.

Зашел Самойлов.

— Что эксперты решили? – спросил Мельников.

— Ничего не решили. Сфотографировали его, прощупали и сказали, что можно увозить. Документов никаких при нем не обнаружили.

— А откуда у него документы возьмутся? У него их еще вчера не было.

— Как же он попал сюда? – не смогла удержаться я.

— Очень просто, – Витю Самойлова таким вопросом в тупик не поставишь. – Он ведь вчера к тебе шел, видимо, хотел сказать тебе что-то очень важное. А ему не дали. Вот он в морге полежал, подумал и решил свое дело до конца довести. Встал, раздобыл свою одежонку и прямо к тебе. Причем пешком. У него ведь денег при себе ни копейки не было, я сам вчера карманы проверял. Так что пешочком трюхал. И устал, конечно, невероятно. Такие расстояния пешком и живому нелегко осилить, а мертвому – тем более. До твоей двери так и не дотянул. На лестнице прилег отдохнуть, сердечный, так и остался. Шутка ли, покойнику такую дорогу проделать.

— Тут ты, пожалуй, прав, – согласилась я. – Он очень хотел мне что-то рассказать.

— Что-нибудь постороннее на площадке или где-нибудь в подъезде нашли? – спросил Мельников, совершенно не обративший внимание на наш с Самойловым разговор.

— Нет, ничего не нашли. Да и что тут найти можно было? Стрелять в него не стреляли, так что гильза отпадает, оружие тем более. А следы какие-нибудь… Так кто же в подъезде жилого дома еще и следы искать будет…

— Поеду-ка я к Лекареву, посмотрю, что у них там делается, – решил Мельников. – А тебя, Самойлов, могу по дороге домой подбросить.

— Домой – это мне подходит, – согласился Самойлов.

— А ты, Танька, завтра к десяти приходи ко мне. Там и жена Чернова будет, и Вересов. Покумекаем все вместе…

Так и решили.

Честное слово, если бы покойный Чернов не появился второй раз на моей лестничной площадке, я бы утром непременно отправилась с визитом в подозрительную фирму «Менделеев», как и обещала Мельникову. Честное слова, так и сделала бы. Я почти всегда выполняю то, что обещаю ему. Но теперь решила не ехать. Принципиально. Милиция за своими покойниками уследить не может, а я должна мотаться по каким-то фирмам? Напрасно Мельников обвиняет меня в любопытстве. Я совершенно не любопытная и в чужие дела никогда не лезу. Но это-то дело меня касается полностью. Не к нему же покойник зачастил, а ко мне. Я же непременно умру, не доехав до этой чертовой фирмы, если не буду знать, что произошло. Интересная история получается: Мельников будет знать, зачем ко мне приходил покойник, а я этого знать не буду. Тут же пахнет махровым мужским шовинизмом, отдает и полным отсутствием равноправия. Подобной несправедливости я допустить не могла. «Нет уж, – решила я, – утром поеду в отдел к Мельникову». За ночь они должны были хоть в чем-то разобраться, выяснить, что надо было покойнику, зачем он так настойчиво ищет встречи со мной. Узнаю это, тогда можно будет и фирмой заняться.