Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 48 – Марина Серова

Перед уходом Вересов отвел меня в сторонку и спросил:

— Татьяна Александровна, а с тетрадью так ничего и не известно?

— Видите, как дело запуталось. Эти два трупа под моей дверью меня совершенно из колеи выбили, – призналась я.

— Вы все-таки попробуйте поискать ее, – попросил Вересов. – Понимаете, владея этой тетрадью, конкуренты могут нам устроить довольно значительные неприятности.

— Понимаю я все, Геннадий Валентинович. Я ведь сегодня как раз собиралась в «менделеевскую» фирму идти, но видите, как получилось.

— К вам, Татьяна Александровна, никаких претензий, – все-таки, несмотря на недостаточно импозантную внешность, Вересов был джентльменом. – Но вы все-таки попытайтесь найти эту тетрадь.

Я обещала, что попытаюсь и, если что-то новое узнаю, непременно сразу сообщу ему. Потом Вересов и Чернова ушли, и мы с Мельниковым остались вдвоем.

— Ну, что думаешь? – спросил Мельников.

— Не понравилась мне она.

— А почему она тебе непременно должна нравиться? Только я тебя не о ней спрашиваю, а обо всей этой истории и о братьях Черновых.

— И вся эта история мне не нравится. И то, что эта Клавдия Ивановна говорит, будто Сергея Чернова его жена убила, не нравится. Как будто отвлекает нас от правильного следа.

— Да нет, никуда она не отвлекает. Просто вздорная бабенка, зацикленная на высокой морали. Такое случается с людьми, если у них в детстве в семье было неблагополучно. Травма остается на всю жизнь. Они обычно хотят быть немножко святыми в этом грешном мире.

Я попыталась представить себе святую Клавдию с нимбом над головой, но ничего у меня не получилось.

— Ну уж на святую она совсем не похожа.

— А ты откуда знаешь? Ты что, много святых встречала?

— Нет, не встречала, только на иконах.

— То-то, что на иконах… А вообще, Танька, с тобой в последнее время разговаривать стало совершенно невозможно. Тебя о деле спрашиваешь, а ты черт знает о чем говоришь. Чего это ты вдруг об иконах завела? У нас два убийства висят, а ты о каких-то иконах.

Говорить Мельникову о том, что это он начал, заговорив о святости госпожи Черновой, а об иконах уже потом пошло, не имело смысла. Он в своих огрехах никогда не признается. Поэтому я покорно вернулась к нашим баранам.

— Мне кажется, что-то проясняется. Причем, думаю, самое непонятное нам место проясняется. Мы все не могли понять, зачем Чернов после работы еще два раза в свою фирму приходил. А это не Евгений возвращался на работу, а Сергей являлся под видом брата.

Про тетрадь в красной обложке я Мельникову напоминать не стала. Тетрадь – дело отдельное, ею я сама занимаюсь…

— А после того, как он приходил, пропали документы, – закончил за меня Мельников.

— Потом начали заметать следы, – добавила я. – А следы ведут в фирму «Менделеев». То, что Сергей связан с ней, – это факт, хотя доказать мы его сейчас не можем. Надо узнать, с кем он там встречался. Может быть, жена знает?

— Надо поспрашивать, – согласился Мельников. – Женщины обычно знают много, больше чем им положено. И надо искать подходы к этой фирме. Ты, Танька, все, закругляйся, считай, здесь твое дело закончено. С фирмой копаться не один день придется. Я туда своих ребят пошлю, так что ты не лезь. Занимайся своими делами.

Оно, конечно, верно, мне своими делами надо заниматься. А если команда Мельникова возьмется за «Менделеева», мне там вообще делать нечего. А вот тетрадь найти – как раз моя забота. Так что совсем бросить эту фирму я не могла. Мне следовало быть в курсе работы мельниковской команды.