Книга Концерт отменяется, страница 91 – Марина Серова

Итак, что же это мог быть за отрывок, который я слышала практически в каждом произведении Марата? Цитата из классической музыки? Детская песенка? Может, джингл из какой-нибудь рекламы? Поскольку музыка была в нашей жизни повсюду, это могло быть что угодно. Но важно было то, что я это уже слышала, только не могла вспомнить где.

Кофе заканчивался слишком быстро – это была его единственная отрицательная черта. Дослушав альбом (уже в который раз), проверив почту и еще раз пробежавшись взглядом по тематическим группам художников, я решила, что пора одеваться. Естественно, коричневая кожаная куртка уже не подходила к блузке и черным брюкам. Но, по счастью, в моем гардеробе обнаружилось отличное серое пальто. Однозначно, я была сногсшибательна.

Пригласивший меня на концерт Андрей был, по моему представлению, тем, кто обладал наибольшим количеством информации. Поэтому надо было выглядеть максимально ярко, чтобы спрятать за внешностью мой собственный интерес и постараться выведать у него все, что мне нужно. Несмотря на всю его харизму, статус, деньги и прочее, он не производил на меня какого-то яркого впечатления. Просто еще один бизнесмен, кичащийся своей вовлеченностью в творческий мир города. Значит, нужно было дать ему доказательства, что все вышеперечисленное меня зацепило. Ведь стоит дать понять мужчине, что тебе с ним интересно, как он расскажет тебе все то, о чем хотел бы умолчать.

На город постепенно опускался вечер. Солнце еще освещало верхушки зданий, но внизу на улицах уже залегли длинные тени, которые с каждым часом будут становиться все гуще и останутся здесь до самого утра.

Меня всегда поражало, как город вечером делится на два мира: верхний, залитый солнцем и светящийся тысячами стекол под розово-голубым небом; и нижний, заполненный сумерками, как будто кто-то разлил чернила на лист бумаги с уже написанной картиной. Вверху еще закрывают шторы, а внизу уже зажигают фонари и вывески. Потрясающе, по-моему.

Открыв дверь в квартиру, я подумала, что всего три дня назад обнаружила здесь конверт с деньгами. А после уже успела посетить место преступления, бар, студию звукозаписи и послушать столько джазовой музыки, сколько мне не доводилось за всю предыдущую жизнь. Я даже заметила, что начинаю в голове напевать какие-то мелодии, услышанные мною у Александрова или на том концерте в баре. Джаз очень хорошо ложился на размеренные шаги, на движение автомобилей, на прогулки по тротуару – вообще на жизнь. В остальные дни это был просто город, со своей суетой, шумом и грязью, но стоило включить музыку, как все сразу приобретало некий высший смысл.

Я села в такси, заботливо ждущее меня у подъезда, подумав, что нужно будет расспросить Андрея про ОГМА. Раз он так осведомлен обо всяких творческих делах города, возможно, и это общество художников ему тоже известно. Поглядывая за окно на мерно проплывающие мимо дома с их освещенными окнами и неоновыми вывесками, я прокручивала в голове все детали расследования. Это всегда помогало – держать в голове нюансы, чтобы потом не вспоминать их мучительно во время разговора. В то же время я почти никогда не пользовалась записями. Собеседников всегда сильно напрягает, если перед ними сидит пусть и красивая девушка, но регулярно с чем-то сверяется в блокноте. Даже если они знают, что она частный детектив.