Книга Коллекция грехов, страница 12 – Марина Серова

— Но ведь преступление, как правило, лучше всего раскрывается по горячим следам, – не сдавалась Митропольская.

— Верно, – согласилась я. – Однако требуется еще собрать необходимую информацию.

— Какую информацию? – спросила Елизавета.

— О вашем отце, о его домочадцах, то есть о вас, Елизавета, и о вашей матери. Кроме того, необходима также информация о коллегах Владислава Александровича. Ведь у него же было определенное окружение. И вот в связи с этим у меня сразу возникает вопрос: были ли у Владислава Александровича недоброжелатели? Я бы могла спросить вас прямо: были ли у вашего отца враги? Кто-то, кто мог желать его смерти? Что можете сказать, Елизавета?

— Враги? Ну, не знаю…

Елизавета Митропольская задумалась.

— Вы знаете, мне приходит в голову только один случай, – наконец заговорила девушка. – Папа ведь являлся владельцем картинной галереи. То есть он организовывал выставки, устраивал вернисажи, в общем, принимал активное участие в жизни художников нашего города. Как-то раз у него вышел довольно крупный конфликт с одним из тарасовских художников.

— Как его имя и фамилия? – тут же спросила я.

— Кажется, Александр Воротников… да, точно, – ответила Елизавета.

— А что это был за конфликт? – спросила я.

— Вроде бы папа должен был забрать несколько картин Воротникова на предстоящую выставку, но потом он почему-то отказал этому художнику, – ответила Митропольская.

— То есть причину отказа вы не знаете? – спросила я.

— Ох, папа, кажется, что-то такое говорил… А! Вспомнила: картины, как выразился папа, напоминали детскую мазню. Ну, что-то в этом роде. Я в общем-то не в курсе всех дел этих живописцев. У них в Союзе художников России вообще очень сложные отношения. Знаете, все эти амбиции выше крыши практически у каждого, обиды. Мне сложно все это понять, да я особо и не вникала. Просто говорю, что слышала, – сказала Елизавета Митропольская.

— Елизавета, а когда произошел этот конфликт, о котором вы сказали? – спросила я.

— Да сравнительно недавно, точнее сказать не могу, – ответила девушка.

— Ладно. Скажите, у вас с Владиславом Александровичем были доверительные отношения? – спросила я.

— Ну… можно сказать, что да.

«Да, наверное, отношения Митропольского с дочерью можно назвать доверительными, – подумала я. – Ведь, в отличие от Светланы, своей матери, Елизавета знала о конфликте, который произошел у ее отца с одним из художников. Вполне возможно, что он и явился причиной преступления, хотя это еще нужно доказать. Во всяком случае, причин для убийства может быть много, и не обязательно та, о которой рассказала Елизавета».

— А еще какие-нибудь конфликты с кем-нибудь у вашего отца были? – задала я следующий вопрос.

— Ну, возможно, и были. Но мне о них неизвестно, – ответила Елизавета.

— Понятно. Скажите, а Владислав Александрович говорил вам, куда он поехал в тот вечер? – продолжала я задавать вопросы.

— Нет, в тот вечер я была в ночном клубе, я ушла из дома раньше, так что… Вы извините, Татьяна Александровна, у меня скоро следующая пара начнется, а мне еще перекусить нужно.

— Хорошо, вот вам моя визитка, Елизавета, – сказала я, вставая с места. – Если что-нибудь еще вспомните, обязательно мне позвоните.

Елизавета Митропольская кивнула и, взяв визитку, пошла в здание корпуса.