Книга Коллекция грехов, страница 16 – Марина Серова

Кажется, живописец уже выдохся, произнеся свой эмоциональный спич. Пора расспросить его по-настоящему.

— Александр Николаевич, скажите, что вы делали позавчера примерно около шести часов вечера и позже? – спросила я.

— Вы, значит, продолжаете меня подозревать? Ладно, я отвечу на ваш вопрос! Я работал над своими картинами вот здесь, в мастерской. А потом пошел к себе домой, – ответил Воротников.

— Во сколько это было? Во сколько часов вы пришли из мастерской домой? – уточнила я.

— Э… примерно часов в девять вечера. Или около того, – последовал ответ.

— После девяти часов вечера вы еще куда-нибудь выходили из дома? – продолжила я допрос.

— Нет, я никуда больше не выходил, – ответил художник.

— Кто-то может подтвердить, что вы действительно оставались дома? – тут же спросила я.

— Значит, все-таки продолжаете меня подозревать! Значит, вы не верите мне на слово и требуете, чтобы я назвал тех, кто может подтвердить мои слова? – снова начал заводиться Воротников.

— Да, Александр Николаевич, это было бы очень кстати, – сказала я.

— О господи! – мужчина схватился за свою шевелюру. – Сейчас я вам назову своих свидетелей, сейчас. В общем, когда я пришел домой, меня к себе в гости позвал сосед. Он живет этажом ниже, прямо подо мной. Он отмечал свой юбилей. Вот, значит, пришел я к нему, ну а потом, как водится на таких мероприятиях, – выпивка, гулянка и все далее по списку. Я себя не отношу к алкоголикам, но раз такое дело, то… ведь юбилеи отмечают не каждый день. Ну и вот, был я у соседа чуть ли не до часу ночи. Никуда не выходил, это все гости могут подтвердить, да и сам хозяин – тоже. Пойдемте прямо вот сию минуту ко мне домой, и вам подтвердят мое алиби, – сказал Александр Воротников.

— Хорошо, пойдемте, – согласилась я.

Художник позвонил в дверь на третьем этаже, и ее очень быстро открыли.

— А, Саша, это ты! Проходи, дорогой! Всегда рад поговорить с тобой за жизнь, – радушно пригласил Воротникова высокий мужчина лет пятидесяти.

— Я в общем-то по делу пришел, Михаил Борисыч. Требуется, чтобы ты подтвердил, что я позавчера на твоем юбилее был и никуда до часу ночи не отлучался, – сказал Александр Воротников.

— А что случилось-то? – недоуменно спросил юбиляр.

— Так вот, как раз позавчера был убит один мужчина, и частный детектив, – Воротников кивнул на меня, – хочет удостовериться, что я его не убивал.

— Подожди-ка, Саша, чего-то я не понял… так это тебя, что ли, считают убийцей? – спросил сосед Александра.

— Ну да. Видишь, как легко приклеивают ярлыки? Одно слово, и ты уже убийца! – с  обидой воскликнул Воротников.

— Девушка! – Михаил Борисович повернулся ко мне. – Да какой из Саши убийца? Ну что вы в самом-то деле? Из него убийца как из меня балерина, ей-богу! И потом, мы же позавчера на самом деле просидели почти всю ночь. Саша, правда, раньше всех ушел, а мы еще продолжали. Давайте мы сейчас все дружно пойдем в полицию и подтвердим, что Саша никуда не выходил. Я и гостей своих могу обзвонить, чтобы они тоже пришли. Для массовости, значит.

В общем-то я уже и сама понимала, что вряд ли Александр Воротников мог убить Владислава Митропольского. Во-первых, у художника имеются свидетели. Во-вторых, Воротников был уже, надо полагать, в хорошем подпитии. Не мог он нанести в таком состоянии смертельный удар. Наконец, хромота художника тоже исключала его причастность к убийству Владислава Митропольского.