Книга Полеты над пропастью, страница 90 – Марина Серова

— А что Изольда? Ее это как-то отрезвило?

— На какое-то время – да. Изольда стала жаловаться на то, что у нее стало плохо с памятью и понизилась концентрация внимания. Она нашла в интернете сообщество людей, которые избавились от алкогольной зависимости. Изольда мне сказала, что это напоминает наши, российские группы. Только у нас они называются «Анонимные алкоголики».

— Я была в психоневрологическом диспансере, где проходила лечение Изольда, и врач мне сказала, что ваша дочь не жаловала этот вид терапии.

— А я вам объясню почему. Дело в том, что Золя считает неправильным такой подход, при котором лечение проводится на основе анонимности. А в диспансере именно такой принцип. Если о проблеме алкоголизма говорить открыто, то людям будет легче справиться с этой проблемой. Я тоже читала о проблеме алкоголизма, Изольда находила мне статьи в интернете, и мы вместе их читали. Особенно мне понравилась мысль о том, что если человек не признает себя алкоголиком, то помочь ему сложнее. И за границей существует такая практика, когда родственники и друзья по очереди говорят человеку с алкогольной зависимостью, что у него с этим проблема и ему необходимо лечиться.

— Хорошо, а Изольда осознала свою зависимость? – спросила я.

— Я думаю, что да, осознала, – ответила женщина.

— Тогда как же так получилось, что она попала сначала в психоневрологический диспансер, а после выписки оттуда – в психиатрическую больницу?

— Вы знаете, Татьяна Александровна, я считаю, что у нее произошел срыв.

— По какой причине?

— Сложно сказать. Дело в том, что последнее время, перед тем как лечь в диспансер, Золя была чем-то очень встревожена, а точнее сказать, напугана.

— Вот как?

— Да. Она часто вздрагивала от любого звука, даже шороха, все время оглядывалась, даже находясь дома. И еще: она почти перестала выходить на улицу, чего раньше не было.

— Так вы считаете, что ее кто-то напугал или что-то напугало? – спросила я.

— Ну да. Только она мне так и не сказала ничего определенного. У меня сложилось такое впечатление, что в диспансере она чувствовала себя под защитой. Ей там было спокойнее и надежнее. Она чуть ли не с радостью отправилась туда.

— Скажите, Варвара Никифоровна, а имя Изольда она получила в детском доме?

— Нет, так ее предложил назвать Аркадий. Как раз незадолго до того, как мы с ним поехали в детский дом, он был в командировке в Москве и там слушал оперу Вагнера «Тристан и Изольда».

— Варвара Никифоровна, скажите, а в каком детском доме вы взяли Изольду? – задала я следующий вопрос.

— Да у нас один детский дом, на Стрельцова, – ответила женщина.

— А директор детдома до сих пор там работает?

— Нет, что вы. Митрофанова Капитолина Антоновна, она еще тогда уже старенькая была, ну, предпенсионного возраста. А уж сколько лет-то прошло.

— Но она еще жива?

— Жива, конечно, жива. Я не так давно ее видела. Ничего, Капитолина Антоновна хорошо держится.

«Значит, я иду к Капитолине Антоновне. Хотя, нет… Сначала мне нужно будет побывать в квартире Изольды».

— Варвара Никифоровна, мне необходимо осмотреть квартиру, где Изольда проживает после развода. У вас есть ключ?

— Конечно, конечно. Пойдемте, здесь недалеко.

Изольда проживала в пятиэтажке на третьем этаже. Однокомнатная квартира, балкон, совмещенный санузел – в общем, типовая квартира. Довольно чисто, убрано, ну, скорее всего Варвара Никифоровна поддерживает порядок.