Онлайн книга «Поиграли и хватит»
|
Эх, жалко, что отсюда не видно окошек! Вот и угол забора — потайной лаз. Я посмотрела в сторону служебных ворот: над ними горела едва видная отсюда лампочка. Все тихо и пусто. Нигде никого. Достав из кармана крошечную масленку с машинным маслом, я смазала гвозди, соединяющие звено забора со столбом. Хотя они и так вроде не скрипели, но мало ли… Хоп! Отлично: «калитка» открылась совсем бесшумно — и ровно настолько, чтобы я со своим рюкзачком, совершенно не стесняющим движений, могла просочиться в щель. Вот я уже там. Клочков своей шерсти на гвоздях, кажется, не оставила. Мощные угловые прожекторы заливали светом открытый корт и здание из розового кирпича. Вот кто-то вышел, оставив за собой ярко освещенный дверной проем, выплеснул ведро… Еле слышно долетели обрывки музыки… И опять никого. Но задняя часть забора — вместе со мною, кленовой порослью, высоким тополем и флигелем — тонула в густом мраке. Так же беззвучно вернула панель на место. Короткие перебежки — от куста к кусту, — и вот я уже припала к стволу дерева. Прислушалась у дверцы, обитой алюминием, но ничего не услышала. Ветерок усиливался, что было очень некстати: шум листвы путал меня, все время заставляя шарахаться. А настоящую опасность можно и не расслышать… Пожалуй, с этой дверью стоит попытаться. Замок не предвещает особых хлопот. Только сначала надо взглянуть на здешний «парадный подъезд»: а вдруг там открыто, дежурит швейцар и играет музыка?.. Музыка и вправду играла: сквозь еще одну дверь, обитую металлом — но большую, выкрашенную коричневой краской под цвет кирпича и, разумеется, запертую, — еле пропиликивало радио, передававшее что-то скрипичное. Небольшое окошко, расположенное с той же стороны, что и вход в подвал, было единственным. Конечно, это и есть комнатушка Бикбулатова; по другую сторону от двери, должно быть, размещаются лыжи, а лыжам окна ни к чему. Окно было занавешено чем-то плотным, темно-синим. Через это «что-то» пробивался свет настольной лампы — такой же слабый, как и голос радио. Но отчего-то этот тихий свет, тихая музыка и кажущаяся безжизненность вселяли тревогу. «Пора бы уж и гэбистам появиться», — вяло подумала я. Мне потребовалась целая вечность (минут десять), чтобы с великой осторожностью — где крадучись, а где почти ползком — обогнуть сооружение и вернуться к погребку, защищенному деревом. Свой рюкзак я сбросила здесь еще раньше и теперь, достав из него набор отмычек, приступила к делу. Должно быть, я слишком увлеклась. Потому что голос, раздавшийся, как показалось, над самым ухом, стал для меня полнейшей неожиданностью: — Зачем так тяжело работать, дэвушка? Ты двер стучаль, я тебье открываль. Так просто! Этот голос… Хриплый, свистящий шепот, он не обещал мне ничего хорошего в ближайшем будущем. Но он, безусловно, был мне знаком. «Когда люди так говорят — „шу-шу“, — узнать голос трудно…» — пронеслись в памяти слова Тины. Неужели Рэй так дурачится, коверкает язык? Ну да, это он! Я медленно-медленно повернула голову на четверть оборота, скосила глаза… — Без глюпост, Танья! У меня большой пушка, он сделайт твой красивый голова большой некрасивый дырка. Я это не хочу. Давай руки за голова, ну! Мне пришлось подчиниться, потому что пушку я разглядела сразу. Она была иностранная, крупнокалиберная и к тому же с глушителем. Дуло, зловеще поблескивающее в ночи, и в самом деле нацелилось прямехонько мне в затылок. Еще я разглядела длинный черный плащ с шарфом, который тоже выглядел черным (но я-то знала, что он зеленый!), черную шляпу и бледное лицо со шрамом. Даже слишком бледное. И гримаса, застывшая на нем, была какая-то слишком дьявольская. |