Книга Повернуть назад, страница 106 – Марина Серова

— Неужели? Это он тебе сказал?

— Они оба признались. Самарина собиралась развестись. А Чертовский сказал, что отношения с Инессой не регистрировал, просто хотел ее выставить из дома и оставить ни с чем. Но известно, что хотел переписать завещание, в котором все свое имущество оставлял гражданской жене. Все свое нажитое добро собирался оставить какому-то благотворительному фонду. Инесса узнала о том, что может остаться не у дел, и, скорее всего, поскорее попыталась избавиться от неверного мужа.

— Значит, ты не уверен в этом?

— Прямых доказательств тому нет. Она ведь не исполнила задуманное. Но следователь разговаривал с одной из медсестер в больнице. Она говорила, что Инесса интересовалась, чем лечат мужа, когда и какие капельницы ставят. Но, сама понимаешь, это еще ни о чем не говорит.

— Со стороны может показаться, что она просто интересовалась, насколько качественно лечат ее мужа, – согласилась я с Кирьяновым.

Деревня Сосновка встретила нас старыми покосившимися избушками и накренившимися заборами. Бесхвостая дворняжка облаяла нашу проезжавшую машину.

— Судя по сведениям, которые предоставила мне риелтор, дом находится на окраине деревни, – вычитал в телефоне Кирьянов. – Тут всего три улицы. Нам надо на Цветочную.

Вокруг не было ни души. Где-то на другом конце населенного пункта перекрикивались между собой петухи. Кирьянов остановился поодаль от того места, где находился нужный нам дом. На первый взгляд место выглядело заброшенным.

— Дождемся ребят или сами пойдем? – спросила я у него.

— Пойдем пока сами, – потрогал он кобуру. – У тебя пистолет с собой? На всякий случай.

— Конечно, нет, но ты же знаешь, как мастерски я умею за себя постоять, – попыталась я пошутить, но Кирьянов был не настроен на веселье.

Дом, в котором, по нашим предположениям, могли находиться Николай и Инесса, стоял особняком от остальных. Рядом была избушка, пострадавшая от пожара. И в ней уже явно никто не жил.

Обойдя по периметру участок, мы заметили за домом автомобиль, накрытый тентом. Неожиданно дверь заскрипела, и мы увидели, как на крыльцо вышла Инесса. В руках она держала телефон и кому-то звонила. Гробовая деревенская тишина позволила услышать, о чем она говорит.

— Он совсем плох, – произнесла она. – Жар, и бредит уже. Не знаю, что делать. В больницу нам нельзя. Нужен врач. Поищи кого-нибудь, и как можно скорее.

— Возможно, мы сможем вам помочь, – вышел из засады Кирьянов. – Положите трубку. Подполковник Кирьянов. Разрешите пройти внутрь дома.

Инесса увидела меня и, к моему удивлению, не стала вести себя агрессивно. Ничего не ответив, она зашла в дом. Мы – за ней. На кровати лежал Николай. Он был бледный и слабый. Я предположила, что у него осложнения после операции.

— Что с ним случилось? – глядя на Николая, спросил Кирьянов.

— После операции ему стало плохо, – начала Инесса. – Это моя вина. Нельзя было его забирать оттуда. Но он сам хотел. Настаивал, чтобы я его увезла. А теперь он умирает по моей вине.

— Таня, позвони в «Скорую», – попросил меня Володя. – Его срочно надо в больницу. А вас я попрошу проехать со мной в участок. Слишком много накопилось вопросов.

— Я на все согласна, только спасите его, – Инесса бросилась со слезами на лежащего Николая.

Он открыл глаза и начал бредить. Все время повторял одну фразу: «Ты больше никогда не испортишь нам жизнь, дрянная девчонка».