Книга Победителей не любят, страница 89 – Марина Серова

— Я их сам делаю, – ответил Максим и тоже неожиданно для самого себя засмеялся.

— Все, конечно, очень здорово, только вот сейчас сюда понаедут от такого взрыва, – забеспокоился Никита.

— Я все уладил. Понаедут только те, кто нужен. Никого лишнего. Кстати, они уже тут, – глядя в окно, ответил Максим.

Через пару минут к нам вошли четыре человека: двое русских и двое китайцев. Все они были агентами, работающими на Россию. Без лишних приветствий и церемоний кто-то из них спросил:

— Что тут у вас?

— А вот, – показал Никита на американца, – вы с ним потолкуйте.

Пока напарник передавал пленника агентам и рассказывал о случившемся, я собрала вещи. Наконец-то билеты, паспорта и заветные пилюльки были у меня в руках. Оставалось только немного привести себя в порядок и без приключений добраться до аэропорта. С такими мыслями я направилась в ванную и, как только закрыла за собой дверь, сделала глубокий выдох и ощутила легкое мгновение счастья. Только причина его крылась вовсе не в почти законченном деле, а в том, что хотя бы на пару минут я наконец-то осталась одна, наедине со своими мыслями и внутренним покоем, который плавно, но настойчиво и приятно перерастал в усталость, физическую и эмоциональную. Эта тихая и спокойная радость переливалась множеством оттенков ощущений, которые затягивали и завораживали, но погружаться в них было рано. Я умылась, переоделась, поправила волосы и сделала легкий мейк, чтобы немного замаскировать синяки под глазами и прочие последствия бессонных ночей, разборок и погонь. Как всегда, минимальное количество косметики сотворило со мной чудо, и я снова выглядела свежей и будто бы даже отдохнувшей. Когда я вышла из ванной, Никита все еще разговаривал с агентами, но, судя по всему, его рассказ подходил к концу, а Хейху и Максим сидели на подоконнике у разбитого окна и о чем-то беседовали на родном языке. Затем агенты отпустили Никиту и задали несколько вопросов мне и нашим новым китайским коллегам, после чего пожали всем руки, забрали с собой американца и уехали, по-фээсбэшному не попрощавшись.

— Нам подогнали новую тачку, а ту, изрешеченную, уже увезли на эвакуаторе. Двигаем в аэропорт. Очень не хочу опоздать на самолет. А перед вылетом еще было бы неплохо успеть перекусить, – сказал Никита, направляясь в ванную и жестом приглашая меня с собой.

— Да! – почти хором все его поддержали, а я пошла за ним.

— Чем могу помочь? – поинтересовалась я у напарника.

— Дверь закрой, – спокойно и настойчиво сказал он и посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого возникало непреодолимое желание подчиняться всем его приказам.

— Что ты удумал? – улыбаясь, спросила я и сделала то, о чем попросил Никита.

— Мы с тобой кое-что не закончили.

Оперевшись руками о дверь, он навис надо мной и пристально посмотрел мне в глаза. В его взгляде ощущались дикое желание, сила, нежность и легкая грусть. Волосы Никиты растрепались, а на лице появились щетина и пара ссадин. Он был чертовски красив.

— Я знаю, когда мы вернемся, ты сбежишь, – сказал Никита.

— С чего ты это взял? – возмутилась я.

— Ты же всегда так делаешь, – ответил он и поцеловал меня, не дав ответить. Это была последняя фраза в нашем диалоге в ванной, после которой последовало то, на чем мы не так давно остановились в номере. Мне всегда нравились ванные комнаты с «непробиваемой» шумоизоляцией. В них можно со спокойной совестью петь в душе… или, ничем себя не ограничивая, заниматься любовью. К счастью, мы наслаждались друг другом именно в такой.