Книга Опасный цветок, страница 52 – Марина Серова

— Вот, смотри, если не веришь! – Вероника резко остановилась у двери в другую комнату, вероятно, спальню, возле которой были свалены две объемистые холщовые сумки. Гаврютина принялась вытряхивать содержимое сумок прямо на пол, и моему взору предстали пара полотенец, скомканная пижама, пакеты с остатками продуктов, и в довершение выкатилась фаянсовая кружка, в общем, типичный набор, который спешно собирает пациент, отправляясь в стационар. Если, конечно, на момент госпитализации он в состоянии сам собрать все необходимое, в противном случае это уже забота родственников.

Я равнодушно оглядела внезапно образовавшуюся у моих ног свалку, отлично понимая, что само по себе это не доказательство.

— Вам часто приходится лежать в больнице? – сочувственно поинтересовалась я у Вероники, когда мы вновь вернулись в кухню. Гаврютина устало кивнула.

— Чуть ли не каждый месяц там загораю, меня уже все санитарки по имени знают. В десятой городской.

Я мысленно порадовалась словоохотливости Гаврютиной, поскольку мне не пришлось самой задавать вопрос, в какой именно больнице периодически загорает, по ее собственному выражению, моя собеседница.

— Я однажды приходила к этой гадине домой, – заговорила вдруг Вероника глухим прерывистым голосом, – чтобы в глаза ей посмотреть. Хотела узнать, как ей естся-спится после того, что она с нами сделала. А ей хоть бы что, цветет и пахнет. Ничего таким тварям не делается.

Тут Вероника осеклась, видимо, вспомнив, что одной из таких тварей все-таки кое-что сделалось.

— А она правда сдохла? – спросила она, буквально впившись в мое лицо каким-то полубезумным лихорадочным взглядом. Я молча кивнула, и Вероника, безвольно откинувшись на спинку стула, закрыла глаза. Я с некоторой тревогой смотрела на свою собеседницу, раздумывая, не вызвать ли ей «Скорую». Но тут Гаврютина внезапно открыла глаза, и от ее взгляда, торжествующего и злобного одновременно, мне стало жутко.

— А знаешь, почему она сдохла? – Гаврютина задала мне именно тот вопрос, ответ на который я жаждала получить больше всего на свете. По крайней мере, сейчас.

— И почему же? – Я приложила усилие, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Потому что я очень сильно этого хотела! – с жаром произнесла Гаврютина. Ответ меня, мягко говоря, разочаровал. Я-то рассчитывала, что Гаврютина, сломленная свалившимися на нее несчастьями и измученная чувством вины, решит наконец сбросить этот непосильный груз и подробно расскажет, как она столкнула Камиллу Шальновскую с подоконника, чем и обрекла ее на неминуемую гибель. Однако меня решили попотчевать откровениями эзотерического порядка. Я решила испытать последнее средство, чтобы хоть немного приблизиться к разгадке. Выудив из сумочки зажигалку, найденную в квартире Камиллы, я положила ее на стол между бутылкой красного вина и тарелкой с нарезкой.

— Вам знакома эта вещь?

Вероника замерла, впившись взглядом в маленький черный предмет, внезапно оказавшийся перед ней. Внезапно она вскочила, отшатнувшись от стола и метнув на меня полный ненависти взгляд. Потом она резко вытянула руку, попытавшись схватить зажигалку, однако реакция Вероники значительно уступала моей. Мне понадобилась сотая доля секунды, чтобы зажигалка вновь оказалась в моей сумочке. Вероника издала странный звук, более всего напоминавший стон раненого животного, и уставилась на меня полными ненависти глазами. Она тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота.