Книга Опасная игрушка, страница 19 – Марина Серова

Мое положение и состояние было немногим лучше. Голова разламывалась на части, словно спелый астраханский арбуз. Ноги, пока я валялась без сознания, были туго стянуты бельевой веревкой, в результате чего я оказалась полностью лишена свободы движений.

Уцелевший в схватке, но повредивший меня браток подошел к креслу, где я, спеленутая, полулежала, и сильно ударил меня по щеке, отчего моя голова дернулась и затрещала с удвоенной силой.

— А теперь ты будешь говорить, сука, а я буду слушать, — он с шумом втянул в себя какую-то алкогольную дрянь из бокала, поднесенного Еленой, и выплеснул остатки мне в лицо, от чего дико защипало в глазах.

— Мне нечего сказать такой тупой скотине, как ты, — ответила я и тут же пожалела об этом, потому что верзила вскочил, схватил в ярости мою газовую «беретту», лежавшую на столе, и, плохо контролируя свои поступки, пальнул в мою сторону. Сильный газ мгновенно вырубающего действия опять погрузил меня во тьму.

…На этот раз я, кажется, очухалась быстрее, но к головной боли прибавилось жуткое жжение в носоглотке, резь в глазах и обильное слюноотделение. Елена сидела на корточках перед упавшим на пол верзилой и хлопала его по щекам, пытаясь привести в чувство. Этот кретин даже не сообразил, что, стреляя в помещении, подвергает себя такой же опасности травануться газом.

Похоже, только Елена, на момент выстрела стоявшая в стороне, успела выскочить на террасу, тем самым оставшись в добром здравии. И теперь она, опасаясь остаться со мной наедине, пыталась вернуть к жизни обоих братков. И небезуспешно: вскоре один, не поврежденный моей ногой, зашевелился и сел на полу, тупо потряхивая головой. Затем сквозь прорезь маски на меня уставились злобные глаза, и я не на шутку испугалась за свою жизнь.

— Нет, эту тварь надо проучить, — заявил мордоворот, вставая.

— Мне не велено портить ей внешность, но внутренности я ей так попорчу, что всю жизнь мочой будет харкать и слезами ссать.

Он отправился куда-то, судя по скрипу лестницы, на третий этаж дачи, очевидно, делать приготовления к исполнению своей жуткой угрозы.

— Ленка, смотри за этой сучкой, чтоб не дергалась, — крикнул он Мещеряковой с порога.

— Почему ты позволяешь такому тупому быдлу называть себя Ленкой и вообще устраивать тут погромы и разборки? — тихо, но твердо спросила я, глядя ей прямо в глаза.

— Тебя это не касается. Ты напала на меня ни с того ни с сего, а ребятки, слава богу, вовремя подоспели…

— Так, значит, эти уголовнички — твои друзья и подельники, вы заодно в одной малине пасетесь! — презрительно воскликнула я.

— Ничего подобного! Они просто знакомые моего… ну, в общем, Алексея.

— Хорошие же знакомые у твоего любовничка. Он, похоже, и сам такой. Снаружи только ласковый.

— Не смей нас оскорблять, свинья! Я порядочная девушка, и Алексей тоже… мужчина честный!

— Ха-ха-ха! Этот «честный мужчина» наставляет тебе рожки и денно и нощно, а ты пухнешь с тоски, поджидая, пока он соизволит заняться тобой.

— Я его невеста, год назад он давал мне клятву верности во время обручения, в знак чего вот это, — она кивнула на саквояж…

— Какой верности, дурочка, — не унималась я, — он в твое отсутствие со шлюх не слезает, ему, бедному, работать некогда.

— Откуда ты можешь это знать?

— Тебе говорит что-нибудь имя «Эстелла»?