Книга Опасная игрушка, страница 40 – Марина Серова

Виктор не закончил фразу. В кухню, как вихрь, ворвались братки Углановы и, я даже не успела вскочить, заломили мне руки.

— Ах ты дрянь, и тут нас выследила! — выругался старший, Федька, и занес было руку…

— Стой! — крикнул Виктор. — В моем доме бабу не бить. И вообще, какого хрена вы тут устраиваете? Она пришла поговорить…

— …И сдать потом ментам — и нас, и тебя за пособничество и укрывательство. Понял?

Виктор мрачно покачал головой и сказал:

— Я понял только то, что мне это все не нравится. Если она действительно так опасна — идите разбираться с ней куда хотите. А я вам не подмога.

Он встал и вышел. Мордовороты связали мне руки и заткнули рот какой-то засаленной тряпкой, я чуть не задохнулась от вони.

— Надо ее как-то незаметно дотащить до леса, — глубокомысленно изрек Угланов-младший.

— И что дальше?

— Ну, там допросим, чтоб криков не слыхать было и… того.

— Убивать же нельзя! Я бы, конечно, с радостью пристукнул эту шлюшку, ишь живучая! Как только из погреба сумела выбраться — прямо как ведьма на помеле!

— Ну, не убивать… Трахнуть и бросить. Или обратно в погреб отвезти.

— Нет, там что-то не то, она снова выберется. Давай сейчас до леса незаметненько, тут шагов сорок, уже почти темно, дойдем, а там решим. Хренов Витька, слюнтяй!

Они, матерясь, стали подталкивать меня к выходу. На их счастье, нам действительно никто не встретился, пока мы шли до опушки. Было уже совсем темно. Эти скоты захватили длинный резиновый шланг, которым привязали меня к дереву, вынули кляп изо рта.

— Рот тебе сейчас понадобится, красотка, — заржал старший браток, — наконец-то мы до тебя добрались. Сдирай с нее платье, пусть еще комарики похватают за нежные местечки, — приказал он младшему. Этот скот ободрал меня, как липку, и начал лапать.

— Подожди, мы с ней еще порезвимся. Сначала надо узнать, что она натворила в городе и где босс.

— Вашему боссу, если он доживет, я обязательно расскажу, как вы, вместо того чтобы спасать его, меня тут насиловали. Эх и отвалит он вам за это — не обрадуетесь.

Они тревожно переглянулись.

— Говори, сука, что с ним, где он?

— У себя дома, в сортире, связанный, и к башке приклеена маленькая нежная бомбочка с часовым механизмом. Осталось… который час?

— Без двадцати одиннадцать…

— …Вот-вот, пятьдесят минут. И он — на небесах.

— Врешь, гадина?

— Ну давайте порезвимся… Мне важнее, чтоб этот скот взлетел на воздух.

Они о чем-то пошептались. Потом Федька подошел ко мне, засунул тряпку обратно в рот, расстегнул ширинку и потряс передо мной своим хозяйством:

— Вот с этим дружочком ты будешь целоваться, когда мы через час вернемся. Готовься.

Они заржали и почти бегом бросились из леса. Я осталась в положении, которому не позавидуешь. Комары кусали нещадно, тело ныло, крепко притиснутое резиной к шершавому стволу. Вот так попала!

…Прошло десять минут, двадцать… Я настраивалась, когда эти скоты вернутся (наверняка вместе с двумя, ныне связанными) и начнут надо мной изгаляться, погибать, так с музыкой.

Вдруг послышались потрескиванье сучьев и чье-то покашливание в темноте. Неужели вернулись так быстро? Но это был, на мое счастье, художник. Он приблизился ко мне и профессиональным взглядом восхищенно окинул открывшуюся перед ним натуру.

— О-о, класс!