Книга Обманчивый покой, страница 89 – Марина Серова

Федор опустил лицо в ладони, потом взлохматил свои и без того стоявшие дыбом волосы.

— Федор, пожалуйста, – попросила я. – Вы же сами понимаете, что придется.

— Не трогал я ее, – упрямо произнес Федор. – Не трогал. Не прикасался даже.

Я поняла, о ком он говорил, но уточнять не стала. После одной фразы делать выводы нельзя. Никому не посоветую. Вадим отправил мне напряженный взгляд, и я поняла, что он сам мало что понимает. Было преступление, о котором мы могли не знать, и только Федор мог внести ясность. А он-то как раз не торопился изливать душу.

— Ну мы так до утра просидим, – заметил Вадим. – Наташ, о чем ты там хотела рассказать?

Наталья сложила руки на столе и почти уткнулась в них носом.

— Ладно, мать, – примирительно произнес Федор, протянул через стол руку и погладил ее по голове. – Будь что будет, а там посмотрим. Ты же сама мне всегда так говорила. Ну?

Наталья уткнулась лбом в сложенные руки и покачала головой.

— Ту девчонку в лесу я и пальцем не тронул. Но я видел того, кто это сделал.

— Вы про девушку, которую нашли в лесу после крушения поезда? – спросила я.

— Про нее, – подтвердил Федор. – А что, и другие были?

— Насколько мне известно, не было. Ее звали Дарья, она ехала из Москвы.

Поняв, что нам известно больше, чем ему казалось, Федора словно подменили. Его плечи опустились, он ссутулился, а лицо приняло виноватое выражение.

— Я этого не знал. Вообще ее раньше не видел.

— Давай по порядку, – попросил Вадим.

— Да с чего начать-то? – вскинулся Федор. – Как только услышал сирены на улице, то сразу из кафе с Наташкой выскочили. Туда-сюда, потом позвонил знакомый, который каждый день на набережной рыбу ловил. «Слышал, – говорил, – что наш состав в лесу опрокинулся?» Наташка осталась, а я пошел туда.

— Поехал, – поправила его жена. – На фургоне поехал.

— Точно, – согласился Федор. – Так быстрее. Бросил фургон на опушке, а там уже полиция. Я с ними и пошел. Они еще говорили, что посторонних пускать не будут. Потом, правда, благодарны были.

Я когда это все увидел, то не понял: как так? Вагоны старые, это да, но чтобы их все на щепки разнесло… Гляжу, парень еле идет и за бок держится. Помог ему. Потом другому. Завалы были, я их разгребал. Я не дурак, понимаю, что раненых трогать нельзя, чтобы им не навредить. Потому очень боялся, что увижу кого-то и не буду знать, что мне делать. Но бог миловал, там было больше крика, чем покалеченных. При мне, правда, одного на носилках унесли. Я по лицам врачей только и понял, что он уже мертвый.

Потом осмотрелся и увидел, что очень много вещей разбросано вокруг. Какие-то аж в лес улетели. Пошел их собирать. Складывал обратно у полотна. Какая-никакая, а помощь, я думаю.

В последний раз в лесу впереди показалось, что кто-то есть. Пошел вглубь, но никого не увидел. Но краем глаза заметил что-то красное. А если красное, то прямая ассоциация с кровью. Думаю, так бы любому показалось на моем месте. А лес – он ведь какой? Кажется, что ты ушел недалеко, а на самом деле уже стоишь там, откуда берегов не видно. В общем, пошел я искать этот красный цвет и вышел на небольшую полянку. А рядом увидел то самое место, где мы с Татьяной Дениса нашли.

— Где бревна, – поняла я.

— Но людей в тот раз там не было. Видно, все убежали смотреть на то, что случилось.