Книга Обманчивый покой, страница 94 – Марина Серова

Я много времени проводила одна, гуляя по лесу. Далеко не заходила – боялась, что не выберусь. Каждый раз, проходя мимо той самой полянки, я сбавляла шаг и пыталась представить, как все было на самом деле. Федор Буслаев, застывший в ужасе. Юсов, поднимающий с земли камень, чтобы потом опустить его на голову девушке, над которой, по сути, надругался. И крики помощи со стороны железной дороги.

На месте крушения я тоже побывала. Меня сопровождал экскурсовод Костя, специально выкроив для этого время. Рельсы, которые я увидела, заржавели, на них лежал мусор, который оставляли после себя нерадивые туристы. После вылазки в глубине души осталось тяжелое послевкусие, от которого я не могла избавиться еще несколько дней.

Город долго гудел, обсуждая последние события. Юсова многие знали как ответственного человека и хорошего друга. Сторож Афанасий Сергеевич, регулярно освещая первую полосу народной молвы, вспомнил, что Юсов очень не любил в детстве играть в команде.

— Помню его пацаном. Никогда ни в футбол, ни в волейбол… Вот думаю, что, может, это в нем уже тогда проявлялось?

— Что проявлялось? – не поняла я.

— Ну что-то неправильное.

— Не факт. Многие не любят командные игры.

— А я думаю, что это в нем с детства сидело, – настаивал дед Афанасий.

Слава богу, что со мной редко делились подобным мнением, да и то только дед Афанасий.

К Вовке же в городе относились неоднозначно. Удивительным образом после того, как стало известно о злодеянии начальника дежурной части ОВД города, на нашего Вовку стали поглядывать косо. Сначала это было незаметно, а потом дед Афанасий принес вести с полей: дед Шулепов, оказывается, тоже был преступником.

— Да это сплетни, – успокоил нас сторож. – Несут – что сороки метут хвостом. Всякую ересь говорят. Здесь же не большой город, особенно не скроешься.

Он противоречил сам себе. Я постаралась разведать у него природу слухов.

— У Семена, кроме Тани, была еще одна любимая женщина, – открыл секрет дед Афанасий. – Не знаю, я сам лично не видел, но другие тогда говорили, что он сильно от своей Тани гулял. Конечно, ей тоже об этом нашептывали. Думаю я, что она потому и заболела, что сильно переживала. А девица, с которой ей изменял Семен, была приезжая. Сама она о себе мало рассказывала, но намекала на то, что жизнь ее хорошо побила. В Кижмах она устроилась учительницей. Моложе Тани была, конечно. Стройнее, выше ростом. С черной такой косой. Потом она ее остригла и стала еще интереснее. На нее мужчины заглядывались, но она всех отшивала. Я и сам признаю, что она была очень привлекательной. Веяло от нее чем-то не нашим, а иностранным, богатым и немного запретным. Вот Семен и «сгорел». А потом Таня узнала про его измену и заболела. И в скором времени та самая красавица куда-то исчезла. Именно так – испарилась. Не вышла в понедельник на работу, с квартиры съехала, никому ничего не сказав. Еще и оплату за квартиру на месяц оставила хозяйке в почтовом ящике. Ни одной вещички не оставила. Был человек – нет человека.

И вот тогда поползли слухи о том, что Семен от нее избавился. Говорили всякое. Кто-то якобы видел, что он любовницу на вокзале провожал. Но кто-то утверждал, что видел, как она в его дом входила, а больше ее и не видели. Семен же участковым инспектором был. Всех знал и его все знали. Доверяли, пускали в дом, делились секретами. Но после того как девушка исчезла, на него стали косо поглядывать. Мол, милиция же. Кому, как не ему, знать, как лучше от тела избавиться?