Книга Неродная кровь, страница 105 – Марина Серова

И тут Ашот достает откуда-то бокал из тех, что мы продавали, кладет его в коробочку, чтобы не разбился, отдает мне и говорит: «Подари это секретарше начальника цеха. Тогда она тебя всегда будет охотно звать к телефону». А у нас в семье в жизни такого заведено не было, чтобы к кому-то с подношениями. А он говорит: «Возьми и подари». Ну взял я. Приехал в поселок, к дому иду и понимаю, что если Ирка этот бокал увидит, то из рук уже не выпустит. Тогда я его во дворе припрятал, а в понедельник по дороге на работу забрал. Неудобно мне, в жизни я этого не делал, но пошел – если Ашот за несколько лет из ученика продавца до замдиректора магазина дошел, значит, он знает, что говорит.

Пришел я к секретарше, а она на меня зверем смотрит и спрашивает: «Позвонить хочешь?» Я говорю: «Нет, Тоня, я тебе подарок принес, а то у тебя чашка уж больно страшная. А из этой пить будет приятно». Поставил ей коробочку на стол и уйти собрался. И тут она ее открыла! Посмотрела, вдохнула, а выдохнуть уже не может, и глаза квадратные. Наконец, прошептала: «Ты где это взял?» Я ей объяснил, что друг у меня, который иногда мне звонит, замдиректора магазина работает, вот и просил ей передать в благодарность за то, что она мне его сообщения передает. «Он в торговле? – с придыханием спросила она. – Да что ж ты раньше-то молчал!» С тех пор, если мне Ашот звонил, она тут же по громкой связи объявляла: «Кузьмичев! Зайдите к начальнику цеха». Но это все уже потом было. А тогда Ашот из тех денег себе ни копейки не взял, а все отнес Варданяну, и тот спросил, сколько он себе оставил. А Ашот ему: «Ничего. Я благодаря вам живой, сытый, работаю, что еще человеку в жизни надо?» Ованес его спросил: «У тебя женщина есть?» – а Ашот серьезно так: «Конечно, парон! Как может быть мужчина без женщины? Это все равно что лодка без якоря. Так далеко унести может, что обратно уже никогда не вернешься». А Варданян ему на это: «Забери эти деньги и купи ей что-нибудь. Скажешь, что это от меня подарок».

— И что же Ашот купил Любане? – спросила я.

— Ничего! Они очень экономно жили. Все деньги, что он зарабатывал, а потом через этот магазин чего только не проходило, он на квартиру откладывал. И накопил! И купил он ее на имя Любани, а сам в полуподвале прописанным остался. Объяснил мне, что, случись чего с ним, она с квартирой будет. Двухкомнатная «чешка» на первом этаже с большой лоджией. Нанял рабочих-армян, и они из нее игрушку сделали, лоджию застеклили, а перегородку между ванной и туалетом убрали – чтобы Любане с ее больной ногой удобнее было. И ванну он убрал, а вместо нее душевую кабину поставил опять же для нее. Я ему говорил, зачем тебе первый этаж, а он мне – чтобы Любане удобно было, вдруг лифт сломается? Как она подниматься будет?

И всю свою жизнь все, что он делал, он делал для нее. А Варданян его постоянно испытывал, то на одном деле, то на другом, а потом в командировку в Армению отправил насчет поставок уж не помню чего договориться. А когда Ашот вернулся, Ованес в голос хохотал и говорил: «Ты что с людьми сделал? Они мне звонили и жаловались. Сказали, что ты их так закружил и завертел, что они чуть было не согласились работать себе в убыток». И вот после этого он стал сводить Ашота и Давида.