Книга Неродная кровь, страница 70 – Марина Серова

Сергей все сделал, а Иван с Эдиком уже привычно подхватили большой сейф и вернули его туда, где он раньше стоял.

— Следующий вопрос. Если у Луизы были драгоценности, проверь, на месте ли они.

Он ушел и тут же вернулся с пустой шкатулкой и растерянным взглядом.

— Ничего не понимаю. Здесь не было золота – она его не любила, носила только серебро. У нее были очень изысканные старинные украшения с натуральными камнями, но нужно быть ювелиром, чтобы понять их ценность.

— О-о-очень интересно, – многозначительно сказала я, потому что отсутствие украшений органично вписывалось в мою версию. – Тогда мне нужны фотографии Луизы в этих украшениях.

— Я знаю, где альбомы лежат, – сказал Сергей и полез в низ какого-то шкафа, откуда и достал их. – Здесь вся история семьи… деда, – сказал он, помня мой разнос.

— Твоей семьи! – с нажимом произнесла я. – Вот и займись делом.

— А я пока пойду и соседей проведаю, заодно и позвоню от них, – сказал Иван и вышел.

— А мы делом займемся. Самвел, здесь есть какие-нибудь большие мешки? – спросила Галина.

— Если и есть, то вон в том встроенном шкафу, в коридоре, что в кухню ведет. Дедушка малые формы не признавал, если уж покупал что-то, то мешками, – отозвался он, не отрываясь от просмотра снимков.

И мы действительно нашли там целую стопу больших чистых мешков, прочных, крапивных. Галина с Эдиком обмотали сумку парой мешков, так, что она и на сумку уже не была похожа, и засунули сверток в еще один мешок. И тут, к моему величайшему удивлению, Антонова достала из сумки проволоку, пломбир и опечатала мешок.

— Иногда приходится пользоваться, – туманно объяснила она.

Та же участь постигла и саквояж Михеича, который превратился в такой же, но маленький сверток и тоже был опечатан.

Тем временем вернулся Иван, причем со старомодным кнопочным телефоном и зарядкой к нему, которые тут же подключил к сети.

— У соседки от мужа остался, вот я и взял попользоваться, сказал, что городской телефон здесь давно отключен, а свой сотовый я нечаянно утопил, теперь придется новый покупать. Там даже денег немного есть.

— Она ничего не заподозрит? – забеспокоилась я.

— Таня! Она меня лет двадцать знает! Уж пятнадцать – точно, – отмахнулся он.

— Назови мне номер, и я сейчас скажу, чтобы тебе на него денег кинули, сам-то ты как положишь? – Эдик взял со стола свой телефон, и я внутренне напряглась – вдруг, пока он будет говорить, позвонит Полянская?

Иван назвал ему номер, Эдик отошел в сторону и кому-то позвонил. С кем он говорил, я, естественно, знать не могла, но беседовал он минут пять, не меньше, и я вся издергалась. Но вот он наконец отключил телефон, подошел к нам, и я облечено вздохнула.

— А еще я взял у нее ключ от двери из подъезда на улицу, где нас если и ждут, то уже не с такими серьезными силами, – продолжил Иван. – Она им все время пользуется, потому что во дворе для нее скользко, а на улице чистят, вот она через ту дверь и ходит. Да и ближе ей так, чем весь дом обходить. А она пока ключом мужа пользоваться будет.

— Подождите, – насторожилась я. – А где ключи Луизы? Вам их вернули вместе с паспортом?

— Нет, только паспорт, – уверенно сказал Иван. – Это же я в морг вещи отвозил.

— То есть сюда мог войти любой, у кого они оказались?

— Нет! – уверенно ответил Иван. – Она умерла в ночь с семнадцатого на восемнадцатое, в свидетельстве о смерти написано восемнадцатое, вот нам утром и позвонили. Мы приехали сюда – взять кое-какие ее вещи, чтобы было что в гроб положить, а квартира была на пульте. Собрали кое-что, и я уехал, а Сергей здесь остался. Когда мне отдали только паспорт, я тут же ему позвонил, и он немедленно вызвал мастера – у нас своя фирма по металлическим дверям, и тот поменял по одному замку в каждой двери.