Книга Неродная кровь, страница 97 – Марина Серова

— Таня, это нельзя умозрительно понять, это надо прочувствовать. Когда ты каждый день смотришь на своих детей и с ужасом ждешь: а не проявится ли в них заболевание, которое они унаследовали через тебя от бабушки. Я даже не знаю, с чем можно сравнить ту тяжесть, которая упала с моей души.

— К сожалению, твой отец очень многое не успел тебе рассказать, но я постараюсь восполнить это, – пообещал Кузьмич.

— Давайте уж я закончу, – предложила я. – А вторым фактом было даже не то, что она лишилась девственности, а врожденная патология, которая никогда не позволит ей иметь детей. Как оказалось, ее мать, будучи беременна ей, переболела тяжелейшим гриппом, и это отразилось на плоде. Рузанна навещала подругу в больнице, все это узнала и рассказала матери, а та – Дарье. И вот когда Дарья сказала, что Сержа сам бог уберег от брака с сумасшедшей, которая, к счастью, бесплодна, Зоя ей ответила: «Варданян не вечен. Пока он жив, Сержу можно было бы и потерпеть. А вот когда его не стало бы, Серж сдал бы Луизу в психушку и наслаждался жизнью на деньги тестя». Дарью возмутил такой цинизм, а вскоре карьера Зои рухнула, и они больше не общалась.

Итак, Серж в Армении, Рузанна убеждает Луизу, что он без ума от горя, всячески подбивает ее на бунт, и в доме Варданянов происходят скандалы. И тогда Ованес Давидович решил выдать свою дочь замуж за человека, чьи деловые качества он оценил по достоинству, в котором видел своего преемника. Но я не знаю, почему Варданян и Ашот только через несколько лет пришли к решению завести ребенка якобы от Луизы.

— Я объясню, – сказал Кузьмич. – Ованес решил найти молодую женщину-армянку, которая родит от него ребенка, и его усыновят Луиза и Ашот. Он стал проверяться, чтобы быть уверенным в здоровье будущего наследника, и тут оказалось, что он уже не сможет дать жизнь ребенку. Он довольно долго лечился, но безуспешно, и тогда он предложил Ашоту самому найти девушку, которая родит от него ребенка. Нужна была девственница без вредных привычек и совершенно здоровая. И я нашел Галину.

— Так и было, – подтвердила она. – Я была молодая, не хотела жить в деревне, но и простоять всю жизнь на рынке я тоже не хотела. Это был мой шанс устроить свое будущее, и я согласилась. Только когда Самвел родился и я начала кормить его грудью, я поняла, что это моя плоть и кровь, что я не могу его отдать. Но и выбора у меня уже не было: в деревню я с ребенком вернуться не могла, появиться у Валентины – тоже, без работы и жилья, с грудным ребенком на руках в то ненормальное время я не выжила бы. И я отдала Самвела Ашоту, зная, что моего сына будут любить и заботиться о нем. Ашот со мной честно расплатился и напомнил, что я дала слово никогда не приближаться к сыну. Но я это слово нарушила. Я сменила фамилию, перекрасила волосы в черный цвет и регулярно приезжала к дому Ашота, чтобы хоть издалека посмотреть на сына.

— И вот в семье Луизы и Ашота появился сын Самвел, – продолжила я. – Но она по-прежнему любила Сержа и поэтому называла сына Сережей.

— Таня, ты ошибаешься. Луиза никогда не называла меня Сережей. Меня так звала мама Люба! Наша Любаня, – поправил меня Сергей, и я зависла.

— Ты, Таня, продолжай. Я потом остальное сам расскажу, – пообещал Кузьмич.

Все еще немного растерянная, я стала рассказывать дальше: