Книга Нежный призрак, страница 69 – Марина Серова

— Пока нет, поджидаю удобный случай, – понизила я на всякий случай голос. – Фото Никиты я им тоже пока не показала. Ни он, ни его жена ни словом о нем не обмолвились. Я несколько раз пыталась расспросить их о постояльцах, вывести на разговор. Ну, знаешь, как это бывает? Владельцы сразу вспоминают, что у них молоко убежало, и уходят от темы. Словно между ними существует негласная договоренность не ворошить прошлое.

— Темнят, – заключил Кирьянов.

— Но мне удалось пообщаться с некоторыми людьми. Это две женщины, с которыми я ехала в поезде, они постоянно посещают этот курорт и часто бывают в поселке. О пропаже людей не слышали. Официант в ресторане также ничего не знает о подобных случаях. По фото он Вольского не опознал. Я все могу понять, но в небольшом поселении каждый на виду, и у меня создалось впечатление, что здесь действительно никто не пропадал без вести. Никогда. Мои попутчицы четко вспомнили несколько эпизодов, когда спасатели выезжали на срочные вызовы, но в итоге все закончилось благополучно. Но там искали других людей. Про Никиту Вольского опять ни слова.

— Надо поговорить со спасателями, – решил Кирьянов.

— И в полицию схожу, – добавила я. – Если уж и они не в курсе, то кто-то водит нас за нос. Ничем не порадуешь?

— По трем убийствам-то? Ничего нового. Как только что-то появится, то сразу же сообщу. У тебя все?

Больше мне нечего было рассказать Кирьянову.

— Пока все, Вов, – ответила я.

— Держи в курсе. И аккуратнее там, Тань. Горы ошибок не прощают, – добавил он и повесил трубку.

Меня разбудила дичайшая головная боль. Часы показывали половину шестого утра.

Проклиная вчерашний ужин, я попыталась устроиться поудобнее и попробовать заснуть, но быстро поняла, что без обезболивающего мне не обойтись.

Приняв таблетку, я встала под струи теплого душа, но облегчение так и не наступило. Сна не было ни в одном глазу.

Прижимая пыльцы к правому виску, в котором особенно сильно бушевала боль, я решила выйти на свежий воздух. Если уж и это не поможет, то останется выть от бессилия.

Я вышла на задний двор, предварительно набросив на плечи тяжелый дубленый жилет Соломона, висевший на вешалке возле входной двери. От жилета пахло костром, и этот запах неожиданно решил все.

Я не стала разбираться в том, что именно мне помогло, сработала ли таблетка или тот факт, что я в принципе поднялась на ноги, либо посодействовал горьковатый запах, идущий от одеяния Соломона. Все сложилось один к одному. Голова резко перестала болеть, и я наконец-то смогла распрямиться и глубоко вдохнуть полной грудью.

С неба все еще падал снег. За ночь он накрыл толстым слоем все, что было вокруг. Ночь отступала. Вот-вот должно было взойти солнце. Спать не хотелось. Проснулся зверский аппетит.

Памятуя о том, что я все-таки нахожусь в чужих владениях и хозяева даже не подозревают о том, что, пока они спят, постоялец решил прогуляться по их дому, я старалась ничем себя не выдать.

Но есть очень хотелось. Обнаружив в холодильнике молоко, я с удовольствием выпила целый стакан. Жизнь тут же окрасилась в яркие тона. Ничего не болит, не голодная – ну разве не здорово?

Присев на стул, я вдруг вспомнила то, о чем рассказал вчера Кирьянов. Копенберги оказались однофамильцами человека, которого убили в Тарасове, который, в свою очередь, носил куртку, принадлежавшую пропавшему Никите Вольскому. Связь между всеми этими людьми очевидна, но придется повозиться, чтобы ее обнаружить. Но смерть Громовых совершенно не вписывалась в эту связь и выглядела как нелепая случайность.