Книга Смерть антиквара, страница 44 – Марина Серова

— Горячо. А если еще подумать?

— Продажа налево археологических находок?

— В точку. И находки-то ценные, не глиняные статуэтки и не керамические горшки. В общем, дело было так: экспедиция, с которой тогда поехал Лозинцев, нашла очень ценный клад – целый сундук золотых и серебряных монет царской чеканки, по времени относящийся где-то к Средневековью или около того. Я не сильно в этом разбираюсь, могу и ошибиться. Естественно, когда сундук открыли и изучили, все монеты пересчитали и описали, а когда привезли сюда, в город, оказалось, что увесистой горсточки недостает. В милицию тогда обращаться не стали, разобрались сами и воришку нашли.

— Несложно догадаться, кто им был, – заметила я.

— Вот и археологи догадались. Но сор из избы выносить не стали, просто попросили Лозинцева сдать все обратно и уйти из профессии. Тот не дурак, понял, что его репутация археолога теперь накрылась медным тазом, и ушел. Ну и ко всему прочему тоже, видимо, не хотел до уголовки все доводить. Поэтому он сдал то, что спер, помахал уже бывшим коллегам ручкой и скрылся в сиреневом тумане.

— Да, история действительно интересная. А еще интереснее то, как быстро археологи сами раскрыли кражу, да еще и без милиции обошлись.

— Тут тоже есть не менее любопытный пунктик. Я, Таня, всю эту историю узнал от одного препода с истфака. Неплохой мужик, года четыре назад проходил свидетелем по делу о грабеже – квартирку его соседа тогда обчистили. Ты же сама знаешь, в любом вузе каждый факультет – это маленькая семья. И Иван Кириллович, естественно, был в курсе истории с монетами, Лозинцева знал лично. Так вот, еще до кражи монет за Андрюшей водились подобные грешки. Одно время на это закрывали глаза. Подумаешь, мол, прикарманил маленький керамический кувшинчик и толкнул как сувенир. Но потом то ли наш археолог-воришка слишком обнаглел и был уверен в своей полной безнаказанности, то ли жадность слишком уж взыграла, то ли и то и другое вместе. Словом, монеты оказались своего рода невозвратной чертой. И ладно бы одну-две монетки утащил, еще могли бы закрыть глаза. Но там была целая горсть, да и эта скверная привычка уже начала напрягать его начальство.

— Выражаясь по-простому, жадность фраера сгубила.

— Лучше и не скажешь.

— Ну, по словам любовницы Сажина, Лозинцев – редкостный жмот. Так что вполне объяснимо.

— После этой истории и подался Андрюша в шофера.

— Кстати, Кирь, а история эта когда случилась?

Володя призадумался.

— Лет восемь или девять назад. А что?

— А то, что в это время Лозинцев уже был знаком с Сажиным. И тот вполне мог скупать у него что-то ценное из археологических находок. Возможно, своему приятелю Андрюша и собирался продать украденные монеты.

— Соглашусь. Такое вполне могло быть, хоть пока это только предположение.

— Володя, я больше чем уверена, что Лозинцев был не только в курсе дел Сажина, но, скорее всего, он в них участвовал. Кто знает, может, он и есть тот самый «тип на подхвате».

— Может. Но мы это доказать пока не можем. Чтобы это подтвердить на все сто, надо колоть Лозинцева, а он товарищ ушлый. Доказательства нужны. Либо подловить его на чем-то темненьком.

— Думаешь, после смерти Сажина он усядется в его кресло?

— А почему нет? Мы, конечно, не знаем степень его участия в делах Сажина, но мало ли шашек, которые в дамки метят?