Книга Сладкая парочка, страница 34 – Марина Серова

Я промолчала.

— Ладно, пойду напьюсь с горя. Еще раз спасибо за твою работу.

Валерий открыл дверь, послал мне воздушный поцелуй и удалился.

Я вытянулась на кровати и сказала себе, что очередное дело успешно закончено. На весьма оригинальной ноте. Во всяком случае, в День святого Валентина мне в любви признались впервые. Кроме того, я была почти уверена, что на берегу Женевского озера заветное «люблю» мне больше никто не скажет.

Прошло пять месяцев с тех пор, как я закончила дело Мешкова. Так, по крайней мере, мне казалось. Я уже начала потихоньку забывать о кумире публики, оказавшем мне честь влюбиться в меня. Впрочем, без ложной скромности могу сказать, что у мужчин я в основном вызываю положительные эмоции, так что ничего удивительного в этом не было.

Иногда, проезжая на своих «Жигулях» по делам, я встречалась на улицах с машинами знакомых по этому делу, и они радостно приветствовали меня гудками.

Из сообщений средств массовой информации я знала, что Мешков в начале лета начал запись нового альбома, который должен был увидеть свет в августе. Впрочем, по радио уже гоняли две песни, делая таким образом рекламу альбому.

Как-то сама собой исчезла Инна Вертлицкая, которая зимой встречалась мне на пути чуть ли не каждый день. И я была очень удивлена, когда июльским утром, сидя в своей машине в ожидании зеленого сигнала светофора на одном из перекрестков, увидела знакомую фигуру журналистки. Она была в типично хипповском летнем наряде: шорты, переделанные из старых джинсов, маечка с надписями «Yes» и «No». Правда, ради особого прикола Вертлицкая надела ее задом наперед, так что слово «No» оказалось спереди, а «Yes» сзади. При особой испорченности ума можно было заподозрить Инну в пристрастии к сексуальным извращениям. Поймав себя на этой мысли, я удивилась, насколько же цинично я отношусь к ближним. И тут же успокоила себя, решив, что это – особенность моей профессии.

Вертлицкая заметила меня сразу же, как только я бросила на нее взгляд. Я хотела отвернуться, но какая-то неведомая сила не позволила мне этого сделать. Мне ничего не оставалось, как махнуть ей рукой.

— Привет!

— Привет, агент Купер! Как поживает твоя Дайана? Не подбросишь меня в редакцию?

Мне абсолютно не хотелось подвозить ее, но я предложила ей сесть. Вертлицкая уселась рядом со мной, набросила ремень безопасности и закурила.

— Как у тебя дела, можешь не говорить. Я и так знаю, что у тебя все нормально, – сделав первую затяжку, сказала Инна. – Но вполне возможно, скоро у тебя снова начнется беспокойная жизнь.

— Опять видела сон? – ехидно спросила я.

— Ты не умничай. Я тебя никогда, между прочим, не обманывала. Готовься к хорошей встряске. Можешь проверить сегодня по своим картам… Или ты работаешь по другому методу?

Такая осведомленность о моем сокровенном, которым я обычно ни с кем не делилась, настолько меня поразила, что я чуть не врезалась в багажник идущей впереди машины.

— Она вообще-то давно тебе сигналила, что собирается останавливаться, – отвечая мне ехидством на ехидство, отметила Инна. – Ну ладно, приехали, спасибо. Мы еще увидимся, – уверенно сказала она на прощание и почему-то послала мне воздушный поцелуй.

День прошел как обычно. Закончив с очередным крупным делом, я перебивалась рутинной работой – «новые русские», их жены, любовники, массажные салоны, магазины. Словом, ничего интересного.