Книга Реквием по зверю, страница 71 – Марина Серова

— Я подожду, — кивнула я и отошла от ресепшен.

Действительно, минут через пять из зала начали выходить престарелые «фитоняшки». Точнее сказать, они едва плелись, вытирая пот салфетками. Последним вышел Виталий Проскурников.

— Виталий Федорович? — окликнула я мужчину.

— Да, это я, — ответил тот. — Хотите позаниматься? — спросил Проскурников.

— Возможно, однако прежде всего мне необходимо с вами поговорить, — ответила я.

— Охотно, — кивнул Виталий. — А позвольте узнать, на какую тему?

— Ну тема будет не совсем спортивная. А точнее сказать, совсем не спортивная, — сказала я.

— Вот как? Вы меня заинтриговали, — улыбнулся Проскурников.

— Скажите, Виталий Федорович, где бы могли с вами поговорить так, чтобы нам не помешали? Есть здесь такое место? — спросила я.

— Значит, дело серьезное? — Проскурников сразу убрал с лица улыбку.

— Более чем серьезное, Виталий Федорович, — сухо ответила я.

— Ну, тогда…

Проскурников явно растерялся и от моих слов, и от моего тона и поэтому не сразу назвал место беседы.

— Может быть, в комнате для персонала? — предложил Виталий Проскурников.

— Годится, — кивнула я. — Там кто-нибудь сейчас находится? Тренеры например.

— Да нет, сейчас там никого уже не должно быть, — несколько растерянно ответил Виталий.

— Очень хорошо, идемте туда.

Мы с Проскурниковым вошли в небольшую комнату, вся обстановка которой состояла из журнального столика, двух кресел около него и еще двух банкеток, которые находились вдоль одной из стен.

Я села в одно из кресел, Виталий Проскурников занял другое.

— Виталий Федорович, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив, — сказала я.

Я достала из сумки свою лицензию и протянула ее Проскурникову.

— Вот, пожалуйста, можете ознакомиться.

Виталий быстро пробежал лист глазами и вернул его мне.

— Но я не совсем понимаю, Татьяна Александровна, чем я обязан вашему вниманию? Точнее сказать, совсем не понимаю…

Да, бывший охранник, а ныне — фитнес-тренер действительно находился в недоумении. И это состояние очень хорошо отразилось на его облике, а особенно на выражении лица.

— Я не буду долго ходить вокруг да около, Виталий Федорович, — начала я. — Но дело, о котором мне необходимо с вами поговорить, очень серьезное. И связано оно с незаконным оборотом оружия.

— Да вы что?! — воскликнул Проскурников. — Я не занимаюсь никаким оборотом никакого оружия! Вы меня с кем-то путаете!

— Подождите, Виталий Федорович, не нужно так громко кричать, кто-нибудь еще придет, услышав ваши крики. А дело, я еще раз повторяю, очень серьезное. И не нужно, чтобы нас с вами отвлекали от разговора, — сказала я.

— Да я просто… я ничего не могу понять! — у Проскурникова снова вырвалось восклицание, но уже гораздо более тихое.

— Значит, вы утверждаете, что никаким оружием не торговали, не так ли? — спросила я.

— Да, утверждаю! Это просто… нелепость какая-то!

Виталий Проскурников пожал плечами.

— Нелепость, говорите? Стало быть, вы не помните про травматический пистолет, переделанный под боевые патроны? Тот самый, который вы продали девушке по имени Николь? — спросила я.

— Что… Вы об этом… Да, было такое дело. Но ведь я не продавал! Не продавал я этот травмат! Просто Николь попросила меня найти мастера, я и нашел, — объяснил Проскурников.