Книга Реквием по зверю, страница 87 – Марина Серова

— Так кто же на самом деле из ваших друзей был насильником? Владислав или Константин? — спросила я, глядя на Пантелеймонова в упор.

— Во время драки я слышал крики: типа, что ты сделал с Вероникой, гад. Это кричал Влад, — хмуро сказал Илларион Пантелеймонов.

— Значит, вы слышали, что Владислав обвинял в изнасиловании своей девушки Константина, но правоохранительным органам вы ничего об этом не сказали? — прямо спросила я.

— Я все рассказал дознавателю, — сказал репродуктолог и опустил взгляд.

— Но как же так вышло, что в изнасиловании Вероники Воротниковой обвинили Владислава Востроносикова? — спросила я.

— Потому что со мной потом начали говорить мой отец и отец Кости. Костин родитель уже стал областным прокурором, — объяснил Илларион Пантелеймонов. — Надеюсь, вы понимаете, о чем они со мной говорили?

— Разумеется, я понимаю, чего уж тут не понять, — сказала я.

— Ну вот, и я дал, мне пришлось дать, показания, что был настолько пьян, что ничего не видел и не слышал. И все обвинения против Влада были выстроены на рассказе полицейских и показаниях в письменном виде Кости. Он «срочно» серьезно заболел. А полицейские заявили, что, войдя в квартиру Востроносиковых, они увидели там дерущихся Влада и Костю, и что Костя кричал, что это Влад изнасиловал Веронику.

— И что же? Обвинение было построено только на этих фактах? А как же показания Вероники Воротниковой? И показания Владислава Востроносикова? Они ведь как-то должны были отреагировать на этот оговор? — спросила я.

— Когда шел суд, то Влад не сказал ни слова. Он также отказался говорить и последнее слово. Что же касается Вероники, то она тоже молчала. Молчала как на допросах у дознавателя, так и на суде. Наверное, ее запугали, вот она и предпочла молчать.

— Однако вы так и не ответили на мой вопрос: где сейчас могут находиться Владислав Востроносиков и Вероника Воротникова? — спросила я.

— Я не знаю, — снова последовал тот же ответ.

— Ладно, посмотрите на эти два фоторобота, — я вынула из сумки фотопортреты подозреваемых и положила их на стол перед Пантелеймоновым.

— Я не знаю этих людей, — сказал репродуктолог, посмотрев на фотопортреты.

— Они вам никого не напоминают?

— Нет.

— Эти люди могут быть Владиславом Востроносиковым и Вероникой Воротниковой? — задала я еще один вопрос.

— Не могу ответить точно. Ведь прошло много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз. Если только они настолько изменились…

Я распрощалась с Илларионом Пантелеймоновым и вышла из Перинатального центра.

Я села в машину и подумала о том, что, хотя сделано и немало, но все-таки расследование на данном этапе напоминает ходьбу около объекта. Сколько усилий предпринято, для того чтобы найти эту Веронику, но внятного результата все еще нет. Преступники могут успеть скрыться.

Необходимо во что бы то ни стало отыскать сутенера Гогу, по словам фитнес-тренера Проскурникова, он все еще занимается эскортницами, он должен знать хотя бы о подруге Вероники — Милене. Но как это сделать?

Тут я себя мысленно хлопнула по лбу: «Какая же ты, Таня, рассеянная, ведь у тебя же есть твой хороший знакомый Максим Шалохманов из отдела нравов».

Сказано — сделано. Уже через полминуты, порывшись в памяти и выудив оттуда телефон Шалохманова, я набирала цифры.