Книга Проклятые чувства, страница 111 – Марина Серова

Я вошла следом, замерла в дверном проеме, повернула голову направо — там полка и на ней всякие разные статуэтки. Сама не помню, как рука взяла того металлического льва…

И в следующую секунду я стукнула его по затылку. Он что-то крякнул, подался вперед и грохнулся на пол. Я, не помня себя, присела рядом, понимая, что он еще жив.

— Ты мне всю жизнь испортил! — сказала я тогда и, как следует замахнувшись, опустила этого льва ему на голову.

Потом пыталась нащупать пульс на его руке и шее, но не смогла. Тут-то я поняла, что убила его. Вот тогда я словно очнулась. Но я не поддалась панике. Достала свой носовой платок, вытерла статуэтку льва и поставила ее на место. Больше я ни к чему не прикасалась, даже на кнопку звонка не нажимала — я стучала в дверь костяшками пальцев. Пробыла я у него не более пяти минут.

Тут же поднялась к Лидочке и как на духу сразу ей все рассказала.

— Тише-тише, Дуся, угомонись! Ничего уже не исправить, он скотина и заслужил этого! Значит, так, ты пришла ко мне в… — она глянула на часы и озвучила время. — Еще пробудешь у меня минут тридцать. Потом как ни в чем не бывало пойдешь на свой пост, камеры это зафиксируют, слава богу, на этажах нет камер. Я дам тебе книгу и пирог, постарайся ими прям посветить в камеру. И все будет хорошо, никто ни о чем не догадается. Пусть ищут, поищут-поищут и закроют дело.

Вот, в принципе, и вся история.

Я смотрела на эту женщину, и меня разрывали чувства и сомнения. Мне было жаль эту женщину, я ее прекрасно понимала и представляла, что у нее сейчас на душе. Но она совершила преступление — и я ничего не могла с этим поделать. Она была убийцей, а за убийство всегда следует наказание.

— Евдокия Михайловна, мне очень жаль, что все так вышло. Но вы же понимаете, что вы совершили убийство, за которое…

— Да-да, я отдаю себе отчет за все содеянное. Я же говорю, что уже готова сама была во всем признаться. Что будет со мной дальше, мне уже все равно. Я уже пожила — пожила как смогла, детей не родила, замужем не была, а свою любовь незаслуженно потеряла. А дальше в этой жизни уже нет никакого смысла…

Я тут же поняла, что могу этой, по сути, доброй и несчастной женщине дать последнюю надежду на что-то хорошее, внести в ее безрадостную на данный момент жизнь некий светлый миг, чтобы она поняла, что есть в этом злом и несправедливом мире и прекрасные моменты.

И… в конце концов, я частный детектив, я сама себе и исполнитель, и начальник, поэтому сама и решаю, как распоряжаться ходом своего расследования.

— Евдокия Михайловна, — обратилась я к ней, придав важность своим интонациям, — я вам готова устроить встречу с человеком, которого вы любили всю жизнь и, уверена, любите по сей день.

Она вскинула на меня влажные от слез глаза, и в них я узрела слегка уловимый блеск — блеск надежды и неугасающей любви, которая еще жила в этой доброй мятежной душе.

— Как?.. Вы имеете в виду Павлушу?

— Ну а кого же еще? Ведь, как я поняла, вы всю жизнь любили только этого человека.

— Но… вы его знаете? Как вы собираетесь это сделать?

— Я была в Каймаре. Павел Гаврилович сейчас живет там. Я общалась с ним — очень занятная и загадочная личность, и… как я поняла из его слов, он все еще любит вас и не забывал все эти годы.

— Вы с ним разговаривали обо мне? — голос женщины дрогнул, а ее губы задрожали.