Книга Преступление высшей пробы, страница 70 – Марина Серова

— Рассказывай, что стряслось, — проговорил он каким-то бесцветным голосом. — С Сашкой что-нибудь?

Я немного удивилась, при чем тут Саша, но разуверять его не стала. Пусть пока думает, что хочет.

Вместо этого я начала подробно рассказывать все, что мне удалось выяснить за сегодняшний день, затем упомянула о роли Елены Григорьевны в событиях более чем тридцатилетней давности.

Солодовников слушал с каменным лицом, не перебивая и не задавая вопросов.

Я закончила, и в кабинете воцарилась тишина.

— Олег, — тихо сказала я наконец, — если ты что-то скрывал от меня все это время, сейчас самый подходящий момент обо всем рассказать. Потом может оказаться слишком поздно.

Солодовников поднял на меня глаза, и у меня возникло странное ощущение, что передо мной сидит совершенно другой человек. Хотя, по сути, изменился только его взгляд, потухший и отчужденный.

— Я ничего об этом не знал, — произнес он наконец, и голос тоже показался мне совершенно незнакомым. — Неужели мама… Она скрывала все эти годы…

Тут его взгляд сфокусировался на моем лице и стал более или менее осмысленным.

— Ты говоришь, у мамы в квартире был обыск? — Он вопросительно посмотрел на меня. — Но ведь прежде меня должны были поставить в известность, как же так? Хотя нет, — перебил он самого себя, — я ведь юридически не имею отношения к маминой квартире. Она единственная собственница. Вернее, была…

— С тобой непременно свяжутся в ближайшее время, — тихо проговорила я. — Но сейчас не это главное, ты ведь понимаешь?

Олег вновь взглянул на меня какими-то диковатыми глазами.

— А что, что же сейчас главное?

Я показала ему фотографию на смартфоне, в который раз та же самая неуловимая брошь.

— Да, я знаю, что уже спрашивала тебя об этом, и не один раз, — поспешила я сказать, заметив его нетерпеливый жест. — Но все же, Олег, скажи, где она может быть, эта треклятая брошь? Я видела опись, я видела те самые украшения, пролежавшие в тайнике более тридцати лет. И это, — я указала на фотографию, — единственное украшение, которое исчезло.

— Таня, поверь, я понятия не имею, где она может быть и почему вообще столько шума из-за этой безделушки. — Олег приложил ладони к груди. — Я и вспомнить-то наверняка не могу, была ли вообще у мамы такая брошка. Так, припоминаю, что носила что-то похожее время от времени, но и только.

На этот раз интуиция меня не подвела, Олег говорил вполне искренне и уж точно никого не выгораживал.

— Ты что, меня подозреваешь? — Теперь Солодовников смотрел на меня в упор, в его тоне появилась даже какая-то враждебность. — Может быть, до тебя дошло, что это дело тебе не по зубам, и ты решила действовать заодно с официальным следствием? И вы за компанию вознамерились упечь меня за решетку за убийство собственной матери, надо же это дело на кого-то повесить! Конечно, я убил маму, чтобы завладеть этой самой брошкой, которую она ни в какую не хотела отдавать! Может, еще квартиру приплетешь в качестве мотива для убийства?!

Олег раскраснелся и почти кричал.

Я с изумлением поняла, что он близок к истерике. Никогда его таким не видела.

Молча встав, я налила бокал воды из графина и поставила подле него.

— Выпей и успокойся, — тихо потребовала я.

Олег послушно сделал несколько глотков.

— Ладно, Тань, извини, — пробормотал он и взъерошил себе волосы обеими руками. — Ты же видишь, я не в себе.